Джеральд опять спустил штаны, разлил виски по стаканам и закатил пустую бутылку под кровать. Они чокнулись. Осушая стакан, Джон встретился глазами с братом. Джеральд кивнул и сделал маленький глоток.

— Кстати, Берни...

— Да?

— А как... э... у вас дела? Как на работе?

— А у меня ее нет, — заявил Берни. — И мне наплевать. Паршивая была работа.

— А если... э... — Джон Холком заерзал и вдруг скривился от боли. — Чертова баба! Э... нам с братом не хотелось бы вас обидеть, но, может быть, вам нужны деньги?

Берни коротко рассмеялся:

— Ну, этим вряд ли можно меня обидеть. Но думаю, что нет. Лучше не надо. Не вводите меня в соблазн.

— Да бросьте вы, — сказал Джеральд. — Что такое для нас несколько долларов...

— А на что я их истрачу? — поинтересовался Берни. — Что будет, если дать мне несколько тысяч? То же самое, что и всегда.

— Ну, не всегда, Берни.

— Похоже, что всегда. Нет, спасибо, дорогие Холкомы. Вот если бы вы могли дать мне работу — я не имею в виду мой прежний вид деятельности; любую работу, где не важно, поддаешь ты или нет, вы ведь знаете, что это не имеет значения, так что... Господи! — Он запустил пятерню в седую шевелюру. — Мне уже давно все равно, что делать! Лишь бы чувствовать себя нужным. Лишь бы никто не присматривал за мной и не принюхивался ко мне. — Он залпом выпил остаток виски и торопливо закурил сигарету. Глубоко затянувшись, выпустил дым и засмеялся. — Со следующей недели, — сказал он. — В «Ист-лайн».

— Видите ли, Берни, — начал Джон, — нам с братом очень хочется, чтобы вы у нас работали, но политика агентства такова — и кому, как не нам, об этом сожалеть, — чтобы никогда не брать на работу алкоголиков. Никогда, кем бы они ни были.

— Прекрасно! — усмехнулся Берни Эдмондс.

— Совсем не прекрасно, — серьезно заметил Джеральд. — Это просто одно из условий, которые, по вашим же словам, необходимо соблюдать, независимо от того, хорошо это или плохо. Вот, представьте себе, мы назначаем алкоголика на ответственную должность, и он прекрасно работает. Мы нанимаем их с полдюжины, и все они вполне справляются с работой. Но вот седьмой не справляется. В один прекрасный день он приносит нам убыток — и это не преувеличение, так на самом деле было, — который перекрывает все, что мы заработали за целый квартал. Мы теряем из-за него больше, чем заработали для нас другие шестеро. И мы не уверены, что кто-нибудь из этой шестерки или все они разом не выкинут такой же номер. Мы не можем так рисковать. Сами мы и близко не подходим к офису, когда у нас запой.

— Никогда, — подтвердил Джон. — Это одна из причин... ну, вы понимаете, Берни. Если мы сами себе не доверяем — в этом вы можете не сомневаться, — как мы можем доверять другому алкоголику?

— Конечно, — согласился Берни. — Я просто дурака валял. Какого черта мне у вас делать?

— Подождите, Берни, — поднялся Джеральд. — Нам с братом очень неловко. Может быть, мы еще как-нибудь можем...

— Что-то ничего не приходит в голову, — отозвался Берни.

— А почему бы вам не написать еще одну книгу? Если вы кое-что черкнете, тысяч десять слов и общий план, мы сможем выплатить вам неплохой аванс.

Берни задумался. Прошло несколько секунд — братья тревожно следили за ним, — и он покачал головой:

— О чем я буду писать? Романы не по моей части. С мировой арены я давно сошел — никого и ничего, что можно воткнуть в книгу. Нет, боюсь, ничего не выйдет.

— Вы все же подумайте, — стал настаивать Джон. — Не спешите отказываться. Возможно, как-нибудь...

— А возможно, — спросил Берни, — повернуть время вспять, чтобы вернуть 1944 год? Увидимся за обедом, джентльмены.

Он подмигнул и, развернув плечи, беспечно зашлепал к двери.

Джеф Слоун с утра чувствовал себя ужасно. Возможно, со стороны все выглядело не так уж страшно, но какое ему до этого дело. Только сам потерпевший имеет право судить о своем состоянии. Джеф охарактеризовал бы его как чертовски паршивое.

Вечером ему сделали укол витаминов и еще чего-то, чтобы заснуть. Больше он ничего не принимал и... Впрочем, это их обязанность следить, чтобы он проглотилантитокс, разве не так? Это их обязанность удерживать его от выпивки. За это он и платит им по тридцатке в день. Если все делать самому, тогда за что им-топлатить?

Он приехал сюда, чтобы подлечиться, а они ни черта для этого не делают. Держат его здесь, и все. Чтобы он без толку слонялся в старом, задрипанном халате.

Он никак не мог понять, почему это место пользуется такой славой, почему начальство направило его именно сюда. Ну, ей-богу, не мог понять! Можно подумать, других клиник для алкоголиков нет. (А он и алкоголиком-то настоящим не был; всегда знал, когда остановиться.)Да их полно — и там гарантируют,что отучат тебя пить. И по тридцать баксов в день не дерут!

С океана дул свежий ветерок, и он оттащил стул обратно в нишу. Опустив плечи, запахнул поплотней халат, и на его всегда добродушном лице появилась капризная гримаса.

Он бы с удовольствием забрал свою одежду и покинул «Эль Хелсо», но это шаг безрассудный, да и вряд ли возможный. Его работодатели, несомненно, будут справляться о его самочувствии и, если его здесь не окажется, сочтут, что он поправился, и будут ждать на работе. А он к этому еще не готов. И к тому же доктор Мэрфи вряд ли его отпустит. Он стал обдумывать этот последний вариант, мысленно представляя себя в тюрьме приговоренным к... Имеют ли они на это право? Возможно. А может быть, это и не совсем законно. Но в его положении не стоит поднимать шум. Да, настаивать на освобождении можно только в самом крайнем случае.