– Да, сэр, – согласился я. – Она действительно вкладывала душу в свою работу.

Я затянулся и выпустил дым. Кресло под Джеффом опять скрипнуло, на этот раз громче. Говард буквально испепелял меня своим полным ненависти взглядом. И сглатывал, как будто его тошнит.

– Вам, ребята, не терпится уйти? – спросил я. – Я, конечно, ценю то, что вы заглянули ко мне в такое время, но мне бы не хотелось отрывать вас от важных дел.

– Ты... т-ты!

– Говард, вы начали заикаться? Надо бы потренироваться с камешками во рту. Или с осколком шрапнели.

– Ах ты, грязный сукин сын! Ты...

– Не обзывайте меня, – сказал я.

– Да, – подтвердил Джефф, – не обзывайте. Нельзя говорить плохо о чьей-либо матери.

– К черту этот бред! Он... ты... – он погрозил мне кулаком, – ты убил эту девушку. Она сама об этом говорит.

Я рассмеялся.

– Она написала об этом после того, как я убил ее, а? Ловко.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Она догадывалась, что ты собираешься убить ее...

– И все равно намеревалась выйти за меня, да?

– Она догадывалась, что ты убил всех этих людей.

– Вот как? Странно, что она не написала об этом.

– Написала! Она...

– Что-то не помню. Вообще она ничего существенного не написала. Так, бабский треп.

– Ты убил Джойс Лейкленд, и Элмера Конвея, и Джонни Папаса, и...

– Президента Маккинли?

Говард откинулся на спинку стула. Он дышал как паровоз.

– Форд, ты убил их. Ты убил их.

– Тогда почему вы меня не арестуете? Что вы ждете?

– Не беспокойся, – уверенно кивнул он, – не беспокойся. Больше я ждать не намерен.

– Я тоже, – сказал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что вы и ваша банда из здания суда занимаетесь подлогом. Вы вешаете все на меня потому, что так приказал Конвой. Не могу понять – зачем. У вас нет никаких улик, однако вы упорно пытаетесь оклеветать меня...

– Подожди-ка! Мы не пытались...

– Пытались. Вы посадили сюда Джеффа, чтобы он прогонял посетителей. Вы делаете это потому, что у вас нет ни одной улики, а люди слишком хорошо меня знают. Вам известно, что никто не даст вам ордер на арест, поэтому пытаетесь погубить мою репутацию. И вам это удастся, так как за вами стоит Конвей. Вам это удастся со временем, и я не смогу остановить вас. Однако я не буду сидеть и ждать. Я уезжаю, Говард.

– О нет. Никуда ты не поедешь. Я предупреждаю тебя, Форд: даже не пытайся уехать.

– А кто меня остановит?

– Я.

– На каких основаниях?

– Уб... подозрение в убийстве.

– Но кто подозревает меня, Говард, и почему? Стентоны? Вряд ли. Майк Папас? Ха-ха. Честер Конвей? Кстати, Говард, у меня возникло забавное ощущение в отношении Конвея. У меня возникло ощущение, что он намерен держаться на заднем плане, что он ничего не скажет и не сделает, как бы сильно вы в этом ни нуждались.

– Понятно, – проговорил он. – Понятно.

– Вы видите тот проем позади вас? – спросил я. – Это дверь, Говард. Напоминаю на тот случай, если вы забыли. Не вижу причин, мешающих вам и мистеру Пламмеру выйти через эту дверь.

– Мы выйдем, – сказал Джефф, – и ты вместе с нами.

– Ха-ха, – рассмеялся я. – Нет, я не выйду. Уверяю вас, мистер Пламмер, я не собираюсь идти с вами. Можете не сомневаться.

Говард продолжал сидеть. Его лицо напоминало шарик красноватого теста. Он повернулся к Джеффу и покачал головой. Да, Говард старался изо всех сил.

– Я... И в ваших интересах, Форд, и в наших уладить это дело. Я прошу вас оставаться... находиться в пределах досягаемости до тех пор...

– Вы предлагаете мне сотрудничество? – уточнил я.

– Да.

– Вон там дверь, – сказал я. – И закройте ее очень тихо. Я переживаю последствия шока, и от резких звуков может начаться рецидив.

Говард открыл и закрыл рот, потом вздохнул и взял шляпу.

– Мне очень нравился Боб Мейплз, – сказал Джефф. – И малышка мисс Эми тоже.

– Ты уверен? – спросил я. – Это доказанный факт?

Я положил сигару в пепельницу, откинулся на подушку и закрыл глаза. Громко скрипнуло кресло, Говард сказал:

– Давай, Джефф...

Я услышал странный звук и открыл глаза.

Надо мной стоял Джефф Пламмер.

Он улыбался мне одними губами, а в его руке был пистолет сорок пятого калибра со взведенным курком.

– Вы уверены, что не хотите пойти с нами? – спросил он. – Вы не передумаете?

По его тону я понял: он надеется, что я не передумаю. Он буквально умолял меня, чтобы я ответил «нет». А я решил, что произнесу это коротенькое слово только в том случае, когда говорить будет нечего.