— Я звонил, — докладывал он, — к телефону никто не подходит. Съездил в адрес, дверь не открывают. Поспрашивал соседей, последний раз видели ее позавчера. Надо дверь ломать.

— Зачем же сразу дверь ломать? Думаешь, что-то случилось?

— Конечно, — безапелляционно заявил Кораблев. — Она важная свидетельница, самое время ее убрать. Вы же не удосужились ее вовремя допросить, дождались, пока жареный петух клюнет, а? Вот теперь берите доктора и в адрес, тело осматривать.

— Тьфу, Леня, что ты говоришь! Может, она погостить к родным уехала?

— Спорим?

— Не буду я с тобой спорить. Тяжело вздыхая, я села за машинку, отстучала постановление об обыске, чтобы иметь право взломать дверь, если что, и пошла к шефу за санкцией.

Шеф поставил подпись и печать и протянул мне постановление.

— Опять подстава? — Он смотрел на меня неласковым взглядом поверх очков.

— Конечно, — вздохнула я. — Пора привыкнуть.

— Ну-ну, — заметил он и углубился в разложенные перед ним бумаги.

«Никому я не нужна», — горько подумала я, возвращаясь к себе в кабинет.

— Сами поедете или мне доверите? — осведомился Кораблев, принимая постановление.

— Ты же мне труп предсказываешь. Придется самой ехать.

Вместе с понятыми и представителями жил-конторы, ахающими и охающими, мы долго и безуспешно звонили в дверь, а потом пришлось выпускать на первый план слесаря с набором инструментов. Полчаса он пилил дверь, я даже успела подумать, что подполковник ФСБ Кру-шенков справился бы с этим быстрее, но наконец замок пал. Вся наша орава двинулась было к дверям, но Кораблев властным жестом остановил всех, вытащил пистолет и прошел в квартиру. Мы, затаив дыхание, ждали результатов обхода. Наконец Леня вышел к народу с пистолетом в поднятой руке и сообщил, что в квартире пусто.

В квартире действительно было пусто. Порядок, как обычно пишут в протоколах, нарушен не был. На кухне не было грязной посуды, все было вымыто и убрано на свои места. Я заглянула в шкафы — недоставало кое-какой одежды.

Холодильник был пуст, там стояли только нераспакованные продукты длительного хранения.

— Ну что, Леня, похоже, что мы напрасно сломали замок. Хозяйка уехала.

Вот вопрос — куда и на сколько?

— А вот и не напрасно. По крайней мере, вы знаете, что трупа тут нет.

Квартирку опечатаем, ключики в жилконтору, и с чистой совестью продолжаем работать.

Так мы и поступили. Только я еще на столе оставила Розе Петровне записку с извинениями и с просьбой позвонить мне в прокуратуру, как только она вернется. А Леньке я дала поручение установить, куда могла съехать Вострякова.

— Свяжись с ее свекровью, установи других родственников. Я хочу быть уверена, что с ней ничего не случилось.

— Ну, только из уважения к вам. — Кораблев щелкнул каблуками.

В прокуратуре меня уже ждал майор Царицын с пакетом.

— С обыска? — спросила я, кивнув на пакет.

Вид у него был торжествующий. Войдя в кабинет, он театральным жестом извлек из пакета видеокассету и положил передо мной протокол обыска. Из протокола явствовало, что в ходе обыска был вскрыт сейф в кабинете главы холдинга «Горячая Россия» Масловского А. В., откуда извлечена данная видеокассета; она опечатана, промаркирована, упаковка снабжена подписями понятых. Ход обыска фиксировался с помощью видеозаписи.

Я подняла глаза на Царицына.

— Что это?

Он довольно ухмыльнулся.

— Это? Это видеокассета с допросом похитителей жены нашего будущего обвиняемого.

— Ты хочешь сказать, что служба безопасности Масловского взяла похитителей, стала их колоть и все это записывала на видеокамеру?!

— Именно так, Мария Сергеевна, именно так.

— Они что, полные лохи?

— Перебдели немного, головокружение от успехов. Там такие кадры, я вам доложу…

— Что, сильно побитые?

— Сейчас организуем просмотр. Мало того, что сильно побитые, там еще голосочек самого Масловского зафиксирован. А это — так, до кучи взял. Просто для характеристики личности.

Он бросил передо мной на стол затейливую тисненую открытку-приглашение.

Я развернула ее и прочитала: «Дорогой друг! Имеем честь пригласить Вас на праздник по поводу бракосочетания Марины и Артемия Масловских, который состоится 16 июня в 18 часов в ресторане „Интернациональ» в городе Тель-Авив, — Израиль». Хмыкнув, я вернула открытку Царицыну.