Шрифт:
– Слушай!
– вдруг сообразил я.
– А не те ли это игрушки, про которые папа говорил? Помнишь, когда билеты на пароход принес?
– Точно!
– хлопнул себя по лбу Алешка.
– Значит, это те самые жулики, которые эти игрушки купили! И хотят их детям продать! Вот гады!
– Не ругайся, Алексей, - строго сказал я маминым тоном.
– Не ругайся, да? Ты подумай, что такой «друг детей», - мой брат кивнул на робота, который все еще жужжал на месте, упершись в борт, - может натворить, если его ребенку подарят!
Это точно, страшно подумать.
– Ну, ладно, - Алешка прищурил глаза.
– Мы им покажем!
– Алешка, - я опять взял мамин тон, - не увлекайся.
– Я придумал! Мы эти игрушки им подарим. Пусть сами в них играют, - и Лешка расхохотался. Весело, злорадно и зловеще.
– Пошли домой, посоветуемся. План изобретем.
Когда мы уходили «изобретать план», скелет снова высунул в щелку свой череп и проскрипел:
– Пусть всегда будет солнце!
– И луна, - ответил ему Алешка.
А робот сидел уже на полу, держал перед собой свою круглую голову и устало долбил:
– Это на-до по-чи-нить!
Глава IX
ТАК… ЕЩЕ ИНТЕРЕСНЕЕ!
Мы выбрались из трюма и прокрались в свою каюту. Свет зажигать не стали.
– Что будем делать?
– деловито спросил Алешка.
– Будем делать вид, что ничего не знаем.
– Правильно. А в самый момент мы им покажем!
– Кому им-то?
– Капитану. И его команде.
– Ну не вся же команда - жулики. Есть, наверное, среди них и честные люди. Только вот кто?
– Следить будем, - сказал Алешка, укладываясь на свой рундук и забираясь под одеяло.
– Постой, - остановил его я.
– Ты куда собрался-то?
– Как куда?
– удивился он.
– Спать.
– А «робинзоны»? Их же выручать надо.
– Зачем?
– Брат опять удивился. Искренне так.
– Переночуют без нас, одну ночь-то. Мы ведь им не няньки.
Справедливо, конечно. Но не гуманно.
И я сказал об этом Алешке.
– Да они спят давно уже, - он взбил кулаками подушку и, отвернувшись к стенке (к переборке, как говорят моряки и речники), проворчал: - Чего и вам желаю.
Но, видно, и у него совесть не совсем была спокойна. Он опять повернулся ко мне и сказал:
– Ну, иди! Снимай «Илью Муромца» с мели.
Вообще, он прав. Пока наш пароход сидит всем брюхом в песке, мы ничем островитянам помочь все равно не можем. Надо ждать до утра.
– Слушай, - вдруг вспомнил Алешка.
– Это, значит, в шлюзе, помнишь, они взвыли, да?
– А кто же еще?
– А почему?
– Волна сильно качнула пароход, вот они и включились. Они же неисправные. И сейчас тоже. Ты не заметил, пароход немного встряхнуло? Видно, близко какой-нибудь буксир прошел и развел волну.
Алешка замолчал, засопел носом.
Я тоже нырнул под одеяло и закрыл глаза…
– Слушай, Дим, а знаешь, о чем я еще догадался?
– Завтра расскажешь, - буркнул я.
– Спать хочется.
– Капитан нарочно всех пассажиров с парохода разогнал - кого в город, кого на остров, чтобы без свидетелей эти вредные игрушки разгрузить, понял? Ну, я ему устрою!
«Не завидую капитану», - сквозь наступающую дрему подумал я. Перед моими глазами мягко заиграли волны, побежали по ним солнечные блики. После всех трудностей и волнений так приятно было погружаться в глубокий сон.
Но не тут-то было.
В дверь забарабанили. Похоже, ногами.
Я даже вздрогнул и заорал, как бешеные игрушки:
– Кто?
– Мы, - запищало за дверью.
Это были тети-Гелины близнецы.
– Вы спятили, друзья?
– разозлился я.
– Ночь на всей Волге, все спят.
– А мы не спим, - проныли они дуэтом.
– Мы боимся.
– Им, наверное, страшный сон приснился, - предположил Алешка.
– Впусти их, жалко.
– Чего - впусти? Пусть идут к своей иностранной тете.
– А ее нет, - заявили в два голоса близнецы.
– Она исчезла. Потерялась.
Так… Еще интереснее.
Я соскочил с койки, включил свет и впустил в каюту зареванных близнецов.
Они были в одних пижамах и тут же шмыгнули к Алешке под одеяло.
– Ну, - нахмурился я.
– Рассказывайте, куда тетку девали?