Волчков так резко подался ко мне, что я даже отступил на шаг.

– Он догадался, что это формула для нового состава ракет к празднику.

– Сообразительный у тебя брат, - с облегчением вздохнул Волчков.
– Давай сюда бумажку. И никому об этом не говори - это большой сюрприз к празднику. Вы все обалдеете.

Вот уж в этом я не сомневаюсь.

– Ладно, иди.
– Он отодвинул защелку.
– Да, а ты почему на борьбу не ходишь?

Я опять сказал правду:

– Я не люблю драться, Александр Павлович.

– Любить не обязательно, - сказал он веско, - а уметь нужно.
– Тут он, конечно, прав.
– Так что подумай.

Я вышел из лаборатории и, отдуваясь, вошел в каморку к флейтисту.

– Ты что, блин-картошка, - спросил Иван Кузьмич, - так запыхался? Бежал от кого? Или за тобой кто гонится?

– Бонифаций меня прислал. Он вас на репетицию зовет.

Иван Кузьмич уложил флейту в футляр, снял с доски-картинки ключ.

– Сколько их здесь!
– сказал я.
– Вы их не путаете?

– У меня порядок, - похвалился он.
– Все с бирочками.

– И от лаборатории есть?
– почему-то спросил я.

– А это непорядок. Александр Павлович ключик при себе держит. Да еще и посторонние у него бывают.

– Какие посторонние?
– небрежно поинтересовался я.
– Тоже химики?

– Уж и не знаю - химики они или как. Коробки какие-то таскают - то туда, то наружу.

– И на машину грузят, да? На иномарку?

– Уж и не знаю, на какую, а только грузят.

– Наверное, Александр Палыч излишки продукции в магазин сдает.

– Уж и не знаю - сдает, не сдает, а директору пожалуюсь.

И он захлопнул дверь каморки и повернул в замке ключ.

Что ж, пожалуй, пора заняться химиком Волчковым вплотную. Алешка так и сказал:

– Дим, папа про него что-то знает. Давай его допросим?

– Папу? Так он нам и скажет.

– А мы по-хитрому, Дим. Знаешь, как-нибудь так… - И Алешка повертел ладонью над головой.

– Ну… попробуем, - неуверенно согласился я. Меня все-таки это верчение не очень убедило.

Но Алешку уже не остановить:

– Дим, мы уже столько знаем! Еще чуть-чуть осталось узнать. И мы этого Волчка - бац!
– и в клетку! И добивающий удар!

Да, кем бы ни стал Алешка в будущем, из него получится великий человек. Во всяком случае, убедить он может кого угодно в чем угодно. Не говоря уже о его старшем брате.

– Пошли, - сказал я.
– Пока он кофе пьет.

– Нет уж, - возразил Алешка.
– Лучше когда напьется. А то опять мама его жалеть начнет, что мы его угнетаем.

И снова он прав, наш тонкий психолог, десятилетний знаток человеческих душ.

Мы засели за свои письменные столы, раскрыли тетради и учебники. И телевизор, конечно, выключили.

– Идет, - шепнул Алешка.
– Курить идет, на лестницу.

Папа, проходя мимо нашей комнаты, заглянул в дверь и одобрительно заметил:

– Занимаетесь? Я рад.

– Ты на лестницу?
– спросил Алешка.
– Мы с тобой.

– Возражаю, - сказал папа.

И я опять поразился тонкому Алешкиному расчету: два раза подряд отказать ребенку не всякий родитель решится. И уж всегда постарается смягчить свой отказ какой-нибудь уступкой.

– Пап, - позвал Алешка, - на минуточку. Знаешь, какой у нас классный химик появился! Крутой такой. Бывший опер. Клево?

– Да нет, - сказал папа.
– Никакой он не опер. Он был когда-то научным сотрудником в Институте химии. А потом перешел в нашу систему. По специальности.

– А у вас тоже «химичат»?
– спросил Алешка с большим интересом.

Но папа его шутку не поддержал:

– Он стал работать экспертом. И, кстати, очень неплохим. В отделе по борьбе с наркотиками.

– И как он с ними боролся?

– Ну как… Вот, например, задержали какого-нибудь бандита. В одном кармане у него - пистолет, а в другом - горсть белого порошка. «Что это?» - спрашивает его следователь. «Толченый мел», - отвечает задержанный.

– А, понял! Вы этот мел - на экспертизу!

– Да, эксперт делает сложный анализ и дает заключение. Примерно так: «Представленный на экспертизу белый порошок не является мелом толченым, как заявляет подозреваемый такой-то, а представляет собой наркотическое вещество такого-то типа и такого-то происхождения». Все ясно?