– Какое узкое делячество!
– девчурка в волнении прижимает ладони к щекам.
– По-моему, наша задача - узнать, какими были люди древности? Что они думали, что чувствовали? Вещи, статуи, золотые клады - совсем не главное, вовсе нет! Вот новгородские берестяные грамоты - другое... В них - ожившие голоса предков!

– Если молчат книги, говорят стены, - опять негромкий голос Сергушова.
– Все, что делает человек, рассказывает о его материальной культуре. О способе производства, о строе общества, о закономерностях истории, наконец...

– Прописи, прописи, уважаемый мой отличник, - устало снисходит Кудинов.
– Общие места. А ведь даже "мы" состоит из личностей. Пусть ты вписал в летопись только одну запятую, но пусть она будет твоя! Открытая тобой...

– Игорь Николаевич!
– все-таки эта Шумарина оказывается по-детски непосредственной.
– А правда, что вы первое свое открытие сделали еще студентом, на первых же в жизни раскопках?

...Вот оно как: легенда отставала от действительности! Первое открытие Игорь Николаевич сделал школьником, членом исторического кружка, ни разу еще не вдохнув пыльного запаха раскопа.

В одной из любимых книг увидел снимок серебряной чаши, найденной близ Ярославля. Сюжет чеканки - охота на львов. Что-то знакомое, недавно виденное почудилось в тяжком замахе львиной лапы, в спиралевидных завитках гривы. Игорь схватил другую любимую книгу, перелистал - вот! Снимок фрески, украшавшей стены древнего дворца, конечно, уцелели лишь фрагменты, и все же...

Игорь написал письмо, в котором обращал внимание академика Янецкого на явное сходство сцены, изображенной на чаше, с фреской: сюжет, этнический тип людей, детали одежды, а также узор каймы...

Мама, увидев адрес на конверте, покрутила пальцем у виска и дала сыну легонький подзатыльник. Тем не менее, письмо было отослано и ответ получен. Академик писал, что стилевое единство несомненно, что восточное происхождение чаши очевидно, и это еще одно доказательство древних торговых связей между русскими княжествами и Мавераннахром. Письмо кончалось так: "Поздравляю с открытием, коллега!"

...Всего этого Вересов рассказывать абитуриентам не стал - как бы не уверовали, что именно так свершаются открытия! Он сказал так:

– Слухи, как это им и свойственно, преувеличены, но первая в моей жизни археологическая практика заключала в себе немало поучительного. Попробую рассказать...

– -----

Началось с колоссального невезения: какой-то нелепый бронхит. Все копали уже две недели, а он только еще ехал...

"Эй, не зевай, зашибу!" - предостерегали сзади. Загружать экспедиционную машину - тоже значит служить археологии. Это утешало, но все-таки: зачем грузится столько разной дребедени? Лопаты, керосин, ножи, рулетки - вещи несомненные, но к чему еще мел, тушь, кисточки для рисования и даже хирургические скальпели? Может, завхоз Сидорчук из запасливых?..

В дорогу Игоря Вересова снаряжала мама, и вот как выглядел в ее представлении археолог: рубашка и шаровары из ткани мышиного цвета, панама с дырочками для вентиляции, через плечо - планшет и перламутровый театральный бинокль. Обувь - тапочки базарного пошива, по всем признакам, на картонной подошве, но тут ничего не поделаешь, три года, как война кончилась, а обувь все еще - острый дефицит...

Окончив погрузку, Сидорчук недоверчиво осмотрел экзотическую фигуру запоздавшего студента и скомандовал: "В кабину!" Сам полез в кузов, на ящики. Тронулись!

Тряска и пыль не могли умерить восторга, рвущегося из груди Игоря. Хотелось петь, разговаривать, но шофер, Самсонов, помалкивал и даже не реагировал на вопросы. Опустив боковое стекло, Игорь высунул голову, ветер ударил в лицо. Ветер нес запах полыни, дурманный, пронзающий, от него горчило во рту, надышаться им было невозможно...

– Глядите!
– вскрикнул Игорь, дернув Самсонова за рукав: на телеграфных проводах сидела невероятная птица, вся, совершенно вся голубая, только темная оторочка крыльев мешала ей слиться с небом...

– Сизоворонка!
– угрюмо бросил шофер.
– Их тут тьма...

– Синяя птица, - бормотал Игорь.
– И трава, она ведь тоже сизая, голубая...

– Шувак, - сказал шофер.
– Трава она горькая, вот осенью морозом хватит, горечь уйдет. Овца хорошо ее жрет, жиреет...
– покосился на Игоря: - В первый раз, что ли? Ну, ничего, поживешь, подышишь песочком. Этак через месяц начнется настоящая жара. Яйца сырыми довезти невозможно, в воздухе пекутся.

– Бр-р!
– сказал Игорь.
– Однако!