Учитель смотрел некоторое время озадаченно на мальчика поверх очков, затем сказал:

– Если ты не знаешь ни одного английского слова, то как ты узнал, что это был урок грамматики?

– Из его сходства с французским... как и само слово "грамматика", сэр.

– Верно. Головка у тебя варит. Ну правила ты быстро заучишь.

– Я и так наизусть их знаю, сэр.

– Не может быть! Ты говоришь чепуху, сам того не понимая.

Мальчик вежливо поклонился и ничего не сказал.

Учитель почувствовал вину за свою грубость и потому сказал мягко:

– Мне, конечно, не следовало так выражаться, извини. Забудь об этом, мой мальчик. Ну-ка повтори мне правила грамматики, как умеешь, не думая об ошибках.

Мальчик начал с первого правила, легко и просто справляясь с поставленной задачей. Одно правило за другим срывались с его губ, пока учитель и класс с затаенным дыханием и разинутыми ртами следили за ним. Кончив, мальчик опять вежливо поклонился и встал в ожидании. Фергюсон молча сидел в своем большом кресле минуту или две, а затем сказал:

– Неужели в самом деле ты не знал этих правил до того, как пришел сюда?

– Да, сэр.

– Клянусь честью, я готов поверить тебе по той правдивости, которая прямо написана на твоем лице. Но нет, не могу никак... Это выше моих сил. Такая память и такой слух... вещи, конечно, невозмо... да ни один человек на свете не обладает такой памятью, как у тебя!

Мальчик опять вежливо наклонил голову и промолчал. Старый педагог вновь устыдился своих слов, потому сказал:

– Я, конечно, не собирался сказать... Я совсем не хотел... хм, ответь мне, пожалуйста... не мог бы ты как-то доказать, ну, например, по другому предмету сделать то же самое... Попробуй, а?

Мальчик невозмутимо и без всякой показной скромности и какого-либо намерения разыграть кого-то начал с арифметики и точно повторил все, что сказали за время урока учитель, ученики, полностью имитируя голос и манеру произношения каждого.

Это было что-то невероятное. Мальчик не упустил ни единого жеста, ни одного слова и взгляда...

...Наконец учитель сказал:

– Это самая удивительная штука, когда-либо виденная мной. На этом свете нет другого такого таланта, как у тебя, малыш. Благодари бога за это и за ту благородную скромность, с которой ты носишь в себе подобный дар. И сколько времени ты можешь удержать в своей памяти все эти вещи?

– Я никогда не забываю ничего из того, что я видел или слышал, сэр.

– Совершенно?!.

– Да, совершенно...

– Невероятно, просто неслыханно... Дай-ка я тебя проэкзаменую слегка, просто ради интереса. Так, возьми вот этот англо-французский словарь и ознакомься с ним, пока я займусь с классом. Мы не помешаем?

– Нет, сэр.

Мальчик взял словарь и начал его бегло листать страницу за страницей. Он явно не задерживал внимания ни на одной строчке, а просто проглядывал глазами всю страницу целиком сверху донизу и переходил к следующей. Занятия в классе как-то переходили с предмета на предмет, но состояли в основном из грубых промахов и ошибок, ибо восхищенные глаза учеников с учителем во главе были прикованы большей частью к новичку. Через двадцать минут мальчик закрыл книгу. Заметив это, Фергюсон сказал с ноткой разочарования в голосе:

– Извини меня, но я вижу, это тебе не интересно!

Мальчик встал и сказал:

– О сэр, наоборот! Вот здесь по-французски, а тут по-английски. Теперь я знаю слова на вашем языке, правда, произношение не очень важное...

– Ты знаешь слова?!. И сколько же слов ты запомнил?

– Все, сэр.

– Но ведь тут шестьсот сорок пять страниц ин-октаво - за такое короткое время ты не мог просмотреть и десятой доли... Две секунды - страница? Это невозможно...

Мальчик, ничего не возражая, стоял, почтительно склонив голову.

– Хм, виноват. Мне следовало бы научиться у тебя вежливости. Так, дай-ка сюда книгу. Начнем. Повторяй наизусть!

И новое чудо. Из уст мальчика словно водопад хлынули слова, их толкование, сопровождающие для примера фразы и предложения, знаки, показывающие части речи, в общем, все. Новичок, ничего не пропуская, повторил все подробно и даже дал сравнительно правильное произношение, так, как оно было дано в словаре.

Преподаватель и ученики сидели молча и неподвижно, охваченные благоговейным страхом и восхищением, не замечая, ничего, кроме прекрасного незнакомца и удивительного аттракциона.

Спустя много времени исполнитель прервал свое выступление...

...В наступившем молчании раздался голос учителя:

– Мальчик, ты чудо!.. Ты единственный человек в Америке, который знает все слова английского языка. Пусть они устоятся все как есть в твоей голове, а синтаксическая конструкция придет сама собой. Теперь возьмись за латынь, потом греческий, математику и стенографию. Вот книги. Даю тебе по тридцать минут на каждый предмет, и на этом твое образование закончится. Но скажи мне, пожалуйста, как ты ухитряешься это проделать? Каков твой метод, хотел бы я знать? В строчки ты не вчитываешься, ты лишь проглатываешь глазами страницы, словно стираешь с классной доски колонки цифр. Тебе понятно, что я сказал по-английски?