– О мистер Том, ваша бедная старая нянька уже не в силах работать, вон как руки-то скрючило; если бы вы могли пожаловать доллар... хоть один-единственный доллар...

Том так стремительно вскочил на ноги, что просительница в испуге шарахнулась назад.

– Доллар! Дать тебе доллар? Да я тебя скорее придушу! Так вот зачем ты сюда явилась! Вон отсюда, убирайся, живо!

Рокси медленно попятилась к двери. Но на полдороге приостановилась и печально проговорила:

– Мистер Том, я нянчила вас с колыбели и вырастила вас одна, без помощников; теперь вы сами взрослый и богатый, а я бедная-пребедная и уже в годах; и вот я пришла к вам, думала, вы поможете старой нянюшке на том коротеньком пути, какой остался ей до могилы, а вы...

Молодому хозяину эта речь понравилась еще меньше, чем предыдущая, ибо она будила в нем отголоски совести. Не дав Рокси договорить, он заявил весьма решительно, хоть и не так резко, что у него нет никаких средств и помогать ей он не в состоянии.

– Значит, вы совсем мне не поможете, мистер Том?

– Нет! Уходи и больше не смей меня беспокоить!

Рокси стояла потупившись, с жалким видом. Но вдруг старая обида вспыхнула в ее душе и стала расти и жечь невыносимым огнем. Рокси медленно подняла голову и, как бы бессознательно, выпрямила свое крупное тело и обрела ту властную осанку, ту величественную грацию, какая была ей когда-то свойственна. Многозначительно подняв палец, Рокси молвила:

– Ладно, ваше дело. У вас была сейчас возможность, но вы растоптали ее. В следующий раз вы уж будете на коленях ползать и меня упрашивать.

Сердце Тома похолодело - почему, он и сам не знал, ему не пришло в голову, что подобная тирада в устах рабыни, да к тому же еще произнесенная столь многозначительным тоном, не могла не поразить своей несообразностью. Однако Том ответил так, как было ему свойственно, - грубо и с издевкой:

– Это ты-то толкуешь мне о какой-то возможности, а? Так не бухнуться ли мне прямо сейчас тебе в ноги? Но скажи на милость, а вдруг я не захочу, что тогда?

– А вот что: я пойду прямо к вашему дядюшке и расскажу ему все, что про вас знаю.

Том побледнел, и Рокси это заметила. Тревожные мысли пронеслись у него в голове: "Откуда могла она узнать? Но вот ведь пронюхала, видать по глазам! Дядюшка всего три месяца назад написал новое завещание, а я опять по горло в долгах; я уж и так лезу из кожи вон, чтобы избегнуть разоблачения и гибели; может, мне бы и удалось скрыть все подольше, да эта чертовка каким-то образом дозналась. Интересно, много ли она разведала? Ох, ох, ох, от этого можно спятить! Ну прямо ложись и помирай! Но с ней, однако, надо поласковей, другого выхода нет".

И делая жалкие попытки принять шутливый тон, он сказал, деланно хихикнув:

– Ладно, ладно, Рокси, голубушка, мы с тобой старые друзья, о чем нам спорить? На тебе доллар, бери и рассказывай, что ты узнала.

Он протянул ей ассигнацию лопнувшего банка, но она продолжала стоять, не двигаясь с места. Теперь настал ее черед ответить презрением на любые уговоры, и она не собиралась упустить этот случай. Вид ее был столь неумолим, что Том и тот понял: даже бывшая рабыня может на какой-то десяток минут вспомнить обиды и щелчки, которые вечно получала в награду за свою беззаветную преданность, и тоже не прочь при первой возможности отомстить за них.

– Что я узнала?
– переспросила Рокси.
– Сказать вам, что я узнала? Во всяком случае, достаточно, чтобы от завещания вашего дядюшки не осталось и следа; и еще кое-что, еще кое-что... слышите?

Том был ошеломлен.

– Кое-что еще? Что же именно? Что может быть еще?

Презрительно рассмеявшись, Рокси тряхнула головой и подбоченилась.

– Ну да! Хотите, чтоб я вам все выложила за вашу рваную долларовую бумажку! Чего ради стану я вам рассказывать? У вас же нет денег! Лучше рассказать вашему дядюшке. Вот пойду к нему сейчас, и он заплатит мне за мой рассказ пять долларов, да как еще рад будет отвалить мне денежки!

Она высокомерно повернулась и шагнула к двери. Тома обуяла паника. Он схватил Рокси за юбку и начал умолять, чтобы она подождала. Рокси смерила его взглядом и важно молвила:

– Ну, что я вам сказала?

– Что... что... не помню сейчас. Что ты мне сказала?

– Я сказала, что, если захочу, вы в другой раз будете ползать передо мной на коленях и умолять меня...

На миг Том просто онемел. От волнения у него перехватило дух. Потом он еле выговорил:

– О Рокси, ты не потребуешь такой жертвы от своего молодого господина! Ты, верно, шутишь!

– Скоро узнаете, как я шучу! Вы накричали на меня, чуть не плюнули мне в лицо. А за что? Я пришла сюда и начала говорить тихонько и вежливо, какой вы стали взрослый и красивый, и вспоминать, как я кормила вас своим молоком, как воспитывала вас и ухаживала за вами, когда вы болели, - вы ведь остались сиротой, без матери, и я заменяла вам мать; я пришла попросить у вас на хлеб, а вы стали гнать меня, бедную старуху, и обзывать по-всякому, - пусть вас бог за это накажет! Так вот, сэр, последний раз даю вам возможность поправить дело и разрешаю подумать полсекунды. Слышите?