Когда пришла очередь Ребекки поздравить победившую команду, она, стоя перед капитаном, все спрашивала себя, почему ей так тревожно под взглядом ярко-синих глаз Брода. Кажется, никто никогда не смотрел на нее так. И что это за взгляд?

Действует как магнит.

— Фи сказала мне, что игра слегка напугала вас. Брод стоял, прислонившись к изгороди, и смотрел на девушку сверху вниз. Да, она, несомненно, хороша.

Ребекка кивнула.

— Я первый раз в жизни смотрела игру в поло. И действительно, порой мне становилось страшно. В первом тайме был момент, когда мне показалось, что Стюарт вот-вот слетит с лошади.

— И вас это обеспокоило.

— Это кажется вам странным?

Он пожал плечами и закинул руку на перекладину изгороди.

— Ему приходилось падать с лошади. Ничего, выжил. Мы все падали. Мне любопытно узнать ваше мнение о моем отце.

— Надеюсь, вы не ждете, что я скажу, будто ненавижу его, — холодно проговорила Ребекка. — Я думаю, он просто противоречивый. Как и вы.

— И вы тоже, мисс Хант, — насмешливо ответил Брод, пристально разглядывая ее лицо в рамке блестящих волос. — Должен вам сказать, что вы вскружили голову моему отцу. Мне не часто приходилось видеть, чтобы общество молодой женщины приводило его в такой пылкий восторг.

— Мне кажется, вы преувеличиваете. — Пожалуй, из нее тоже получилась бы актриса.

— Тогда отчего же вы покраснели? — засмеялся он.

— Возможно, от вашей бестактности!

— Я лишь пытаюсь быть откровенным. Вы в Кимбаре совсем недавно, но уже успели произвести большое впечатление на отца и на Фи.

— Но, похоже, не на вас. — Ей все еще удавалось говорить совершенно спокойно, несмотря на бушующий в крови огонь.

На его поразительном лице мелькнула натянутая улыбка.

— Я не такой впечатлительный, как папа, и не такой доверчивый, как Фи.

— В чем именно вы меня подозреваете, мистер Кинросс?

Румянец все еще заливал ее лицо, а глаза ярко блестели. Он снял руку с изгороди и выпрямился.

Один шаг — и их тела соприкоснутся.

— Мне кажется, вы пытаетесь влюбить в себя моего отца.

Она почувствовала себя настолько оскорбленной, что резко вскинула голову, и ее шелковистые волосы взметнулись в воздух.

— Может, дело в том, что вы сами испытываете разочарование, мистер Кинросс?

С секунду он смотрел на нее, потом откинул голову и откровенно рассмеялся. Смех его звучал тепло и соблазнительно.

— Это я-то испытываю разочарование? — Его зубы ослепительно сверкнули на загорелом лице. Что ж, возможно, вы правы. Кстати, если мы собираемся продолжать разговор, зовите меня Брод.

Она и сама не понимала, что помогает ей сохранять спокойствие.

— Большое спасибо. Мне будет приятно, если вы станете называть меня Ребеккой. Я лишь прошу, Брод, чтобы вы не спешили приклеивать мне ярлык авантюристки. Насколько я могу судить, ваш отец ведет себя очень галантно со всеми женщинами.

— Что верно, то верно, — ответил он подозрительно мягким тоном.

— Зачем вы затеяли этот разговор? — прямо глядя ему в глаза, спросила Ребекка.

— Я пытаюсь узнать о вас побольше.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — сказала Ребекка, — но очень надеюсь, что вы не станете затевать проверку в отношении меня, иначе мне придется обратиться к вашему отцу.

Брод прищурился, его худощавое тело напряглось.

— Черт меня побери, это угроза?

Она покачала головой.

— Это не угроза. Просто я не позволю вам все мне испортить. — Ее голос стал очень спокойным. Я нахожусь здесь лишь с одной целью. Написать биографию вашей тетушки. Мы обе хотим, чтобы эта работа была сделана. Жаль, что вы почему-то решили, будто в мои намерения входит что-то еще.

Они были так поглощены словесным поединком, что никто из них не заметил Стюарта Кинросса, пока тот не остановился в нескольких ярдах от них.

— О чем это вы тут беседуете? — Его губы улыбались, но глаза смотрели настороженно.

— Вот пусть Ребекка тебе и расскажет, — протянул Брод.

— Похоже, о чем-то серьезном? А все другие веселятся и отдыхают!

— Брод объяснял мне технические тонкости матча. — Ребекка боялась, как бы голос не выдал ее волнения. — Надеюсь, со временем я буду лучше понимать игру.

— Я бы и сам мог вам все объяснить, моя дорогая, — горячо заверил ее Стюарт Кинросс. — Но ведь вы говорили и о чем-то более интересном, не так ли?

Ребекка взглянула на Брода.

— Разве что немного о моей работе.