— Юби, — сказала Мария. — Я все это знаю.

— Но, скорее всего, никто не захочет иметь с нами дела и нас отправят в какое-нибудь поселение на планету. Там мы не будем считаться даже совершеннолетними — никому нет дела до гормонов и кассет ускоренного обучения — просто дети. Они дадут нам самую грязную работу, от которой отказываются остальные. А ведь Анжелику нельзя назвать высокоразвитой колонией.

Голос Юби прервался. Мария ободряюще сжала его руку.

— Небо там очень далеко, Мария, — продолжал он. — Оно меняет свой цвет, от черного к голубому, красному или еще какому-нибудь, звезды видны не все время, и они не сияют, а тускло мерцают. Мы не сможем отключить гравитацию по своему желанию — сила тяжести будет постоянно давить на нас. Там не удастся поддерживать чистоту — там везде грязь. Они заставят нас выращивать в грязи растения, чтобы затем употреблять их в пищу.

Юби с трудом выговаривал непривычно звучащие слова. Его рука дрожала. Он глубоко вздохнул.

— Разве это лучше, чем тюрьма, Мария? — спросил он с болью в голосе. — Что может быть хуже, чем оказаться запертым на болтающемся в космосе комке грязи?

Мария подумала о «Девятом Красном», о волнующем микромире, быстром, опасном, заполненном водоворотами пространства и времени, как черная дыра. Она дрогнула.

— Разве нет другого способа?

— Я больше ничего не могу придумать, — Юби помолчал. Пальцы, сжимавшие руку Марии, ослабли. — Послушай, если ничего не выйдет, то мы окажемся в ненамного худшем положении. Если мы не отыщем сингулярность, если дойдем до такого состояния, когда больше не сможем продолжать поиски и начнем ненавидеть друг друга… нет смысла развивать эту мысль, правда? Тогда мы найдем высокоразвитую систему, не такую, как Анжелика, а освоенную сотни лет назад, вроде Безель или Чайна Лайт, и объявимся там. Нас отправят на планету, но, по крайней мере, это будет не Анжелика.

Мария вскочила, и Юби стал нижней парой рук гладить ее по волосам.

— Мы можем сдаться, — сказал он. — Если ты этого хочешь.

Настойчивость исчезла из его голоса, он просто безразличным тоном констатировал факт.

— Я поступлю так, как ты скажешь, Мария. Я не буду противиться твоим желаниям.

— Я знаю, — спазмы сжимали горло Марии.

— Я никогда бы не повел тебя в «Монте Карло», если бы догадывался, что может произойти.

— Я люблю тебя, — его ладонь гладила волосы Марии.

— Я знаю.

Печаль наполнила ее сердце.

— Я знаю, — повторила девушка.

Его любовь сломила ее сопротивление. Она пойдет за ним, подчинится его плану, будет делать все, о чем он попросит, пока остается хоть какая-то надежда.

Юби стоял за спиной Марии, расположившейся в кабинке «Отто-Банка». Яркий свет заполнил кабинку, когда он закрыл за собой дверь. В экране терминала Мария видела отражение своих собственных глаз, сиявших подобно бриллиантам. «Девятый Красный» подстегивал ее. Плечи Марии покрылись «гусиной кожей», как от холода. Синяки и ссадины вызывали жгучую боль. Она прикрыла глаза рукой. Голова раскалывалась.

— Господи, как бы я хотела не делать этого!

— В последний раз.

Тело Марии пронзила боль. Она подавила раздражение и подумала, действительно ли Юби так наивен. Или он верит в то, что говорит.

Хотя, это не имеет никакого значения. Волна боли вновь накатила на нее. Во рту пересохло. Как она ненавидела все это!

В «Девятом Красном», может, и не было необходимости, поскольку физический контакт с терминалом существенно облегчал задачу. Но Марии давалась всего лишь одна попытка, и ей необходимо было использовать все возможности.

Юби наклонился над Марией и нижней парой рук набрал на клавиатуре идентификационный номер «Беглеца», вызвав нужный файл. Данные появились на экране. Мария ощутила колебания электрического поля.

— Как мы это проделаем? — спросил Юби. — Сначала попросим отсрочить выплату? Или просто попытаемся изменить файл?

— Я сама это сделаю, — ответила Мария. Она задержала дыхание и посмотрела на свое отражение, чьи контуры пересекались рядами светящихся цифр. Девушка протянула руку и прижала ладонь к отражению своего лица. На нее смотрел один широко раскрытый глаз, пугающий своим одиночеством и бездонной глубиной черного зрачка. Другой рукой Мария коснулась клавиш, ввела запрос и подождала, пока центральный компьютер банка подтвердит его получение.

Она знала, что ответ будет отрицательным. Сердце выпрыгивало у нее из груди. Казалось, энергия концентрируется в ее ладони, проникает сквозь прозрачное стекло экрана внутрь электронного мозга. Перед глазами Марии, словно рой светлячков, мелькали искры. Она была близка к обмороку.

Мария сделала глубокий вдох и убрала руку. Желтые буквы бежали по экрану.

РАЗРЕШЕНИЕ ПОЛУЧЕНО.

— Отлично, — сказал Юби.

Мария подпрыгнула на стуле — голос брата показался ей слишком громким.

— Ты можешь вернуться на корабль, — сказал Юби. — Об остальном я сам позабочусь.

В мозгу Марии бушевала электронная буря.

— «Голубой рай», — попросила она, опуская руку в карман. — Быстрее.

Пара огромных сверхпроводящих магнитов была установлена в грузовом отсеке «Беглеца» — два блестящих изогнутых когтя гигантского животного. Кабели свисали с громадных металлических катушек. Скобы крепления поблескивали в слабо освещенном отсеке.

В другом конце помещения лежала груда пластиковых контейнеров с вещами Паско, которые Юби не смог продать — разбитая искусственная матка, устаревшая аппаратура быстрого обучения, какие-то приборы неизвестного назначения. Кит в растерянности смотрел на оборудование.