Кажется, появилась надежда. Ему захотелось кричать от радости. Команда была на месте, активизация систем корабля прошла незамеченной, и скоро, всего через несколько часов, он вернет себе «Беглеца». Корабль оживал, и Юби оживал вместе с ним.

Мария подпрыгнула вверх и, повиснув в невесомости, натянула шорты. Кит, раскачивавшийся на ее кровати, протянул руку и направил сопло вентилятора на свое влажное, разгоряченное лицо.

— Юби включил систему жизнеобеспечения, — сказал он. — Ему пришлось активизировать почти все энергетические установки корабля.

— Осталось десять минут, — послышался из динамика негромкий голос Юби.

Мария закинула косу за спину и посмотрела на Кита. Ей стало грустно. Пора.

Она подплыла к кровати, села и поцеловала Кита. Кровать слегка прогнулась.

— Пора идти.

Он приподнялся на локте.

— Разве тебе не нужно собрать вещи?

Она провела пальцами по его лицу, горло ее сжимали спазмы.

— Мы с Юби остаемся.

Глаза Кита широко раскрылись, он медленно сел.

— Вы…

— Мы улетаем.

Она старалась говорить спокойным бесстрастным голосом. Кит, не отрываясь, смотрел на нее. Кровь прилила к его лицу. Когда он заговорил, голос его был еле слышен.

— Ты не сказала мне.

Ей трудно было смотреть ему в глаза.

— Ты… лгала, — слово вылетело само собой.

Мария отвернулась и взглянула на свою руку.

— Да. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь знал.

Он вздрогнул, осознав наконец, что происходит.

— За это я могу попасть в тюрьму!

— Мы скажем, что ты ничего не знал, — она умолкла и вновь посмотрела на него.

Кит спустил ноги с кровати и быстро схватил свою одежду. Продев одну ногу в штанину, он замер, как будто вспомнив что-то.

— А Марко? — он не смотрел на Марию. — Господи! Если он узнает, то на всю жизнь запрет меня на этой проклятой базе Эйнджел.

Мария коснулась его руки.

— Я не хотела делать тебе больно, Кит.

Он отстранился.

— Я не желаю иметь с этим ничего общего. Ты и твой проклятый братец попадете в тюрьму.

Кит оделся, открыл дверь и вышел. Он подошел к ближайшему трапу и стал взбираться по нему в центральную часть центрифуги. Прекрасная Мария последовала за ним.

— Ты ведь никому не скажешь?

— Я не собираюсь доносить на самого себя, — сквозь зубы процедил Кит, направляясь к шлюзу.

Чувство вины захлестнуло ее. Все заканчивалось не так, как она ожидала.

— Кит!

Не обращая на нее внимания, Кит открыл крышку люка и нырнул в шлюз. На полу лежали три скафандра.

Мария остановилась у входа. Тяжело дыша, Кит натягивал скафандр.

— Кит, — сказала она. — Ты можешь уйти с нами.

Его движения замедлились. На мгновение Мария почувствовала проблеск надежды.

Кит отвернулся. Он с трудом мог говорить. Может быть, он плакал.

— С вами — в тюрьму! — его голос сорвался в крик. — Ты использовала меня!

— Я беспокоюсь о тебе. Мне не хотелось делать тебе больно.

— Все, что тебя беспокоит, — тяжело вздохнул Кит, — это твоя семья и твой корабль.

— Неправда.

Он повернулся к ней. Его лицо покрылось красными пятнами, голос дрожал.

— Ты такая же, как Марко, — сказал он. — Разница только в том, что он всегда открыто говорит о своих намерениях.

Он нажал клавишу.

Прекрасная Мария смотрела на опускающуюся крышку люка, не в состоянии смирить гнев юноши.

— Прости меня, Кит.

Почему-то она вспомнила о чернокожей женщине в казино, нетвердой походкой удаляющейся от игрового стола.

Крышка люка защелкнулась, отделив ее от всего человечества.

Путаясь пальцами в застежках, Кит закончил натягивать скафандр. В раздражении он пнул ногой один из лежащих на полу шлемов, который ударился о закрытый внешний люк и отлетел прямо в лицо юноши. Он отбил его рукой и пнул второй шлем.

Наконец, скафандр был застегнут. Киту казалось, что насосы невообразимо долго откачивают воздух из шлюза. Он неловко сжимал в руках два пустых скафандра. Когда внешний люк открылся, Кит выпрыгнул наружу. Он не позаботился о том, чтобы закрыть за собой люк, а просто отыскал взглядом «Абразо» и направился к нему с максимально возможной скоростью.

Бессильный гнев сотрясал его тело. Когда он снимал скафандр в шлюзе «Абразо», руки его дрожали. По крайней мере, если им удастся уйти, никто не сможет связать это событие с ним.