Может быть, даже сейчас.

И, вместо того чтобы тронуть машину с места, Лизл вышла и побрела через парк, срезав заросший травой юго-западный угол, по направлению к Поплар-стрит. Оттуда оставалось четыре коротких квартала до кооперативного особняка Рафа в Парквью, в районе, который город предоставил в распоряжение яппи, не желающих или пока не способных заиметь собственный дом.

Однако дойдя до застройки и шагая мимо рядов современных двухэтажных домов, обшитых пятнистыми голубовато-зелеными клинообразными кедровыми досками, она почувствовала, как в душу закрадывается легкое сомнение. Конечно, его может не оказаться дома, но дело не в этом. Этот визит будет сюрпризом. Что, если он обернется болью и горем ни для кого-нибудь, а именно для нее? Что, если она застанет Рафа с другой женщиной? Что с ней тогда произойдет?

Один внутренний голос утверждал, что она умрет прямо на месте. А другой нашептывал, что и не подумает умирать. С чего бы? Ее уже обманывали и предавали — будь здоров как. А обмана со стороны такого парня, как Раф, даже следует ожидать, не говоря уж о том, что она этого вполне заслуживает.

«Прекрати! — приказала она. — Что за черные мысли!» Раф не раз предупреждал ее, чтобы она не смела так о себе думать. И Лизл пытается. Но это вошло в привычку. А от старых привычек отделываться нелегко.

«Как была занудой математичкой, так ей и останешься». К чему пожилой грымзе вроде нее путаться с молодым парнем вроде Рафа Лосмары? Красавец, умница — что такой мужчина мог в ней найти?

И все-таки он в ней что-то нашел. Кажется, нашел. Вот уже почти месяц они составляют предмет всеобщего интереса в кампусе. Они очень старались сохранить тайну, чтоб кампусу не было до них дела, но скрыть столь близкие, как у них, отношения в таком тесном мирке невозможно. Лизл уверена, что, завидев их вдвоем в городе, некоторые коллеги с факультета со своими супругами цокают языком и покачивают головами, но никто не советовал ей одуматься и развязаться с ним. Ей точно известно, что, если бы Раф готовился к защите на ее факультете, дело выглядело бы совсем иначе. Тогда их отношения вылились бы в скандальный конфликт, и нечего сомневаться, что Гарольд Мастерсон, декан математического факультета, обрушил бы на нее громы и молнии. Но поскольку работой Рафа руководил факультет психологии, их связь терпят глядят на них не столько с презрением, сколько с удивлением и любопытством.

«Давайте глядите, — с усмешкой сказала она. — Вам — свое, мне — свое».

Но действительно ли она получила свое? Или просто обманывает себя?

Она любит его. Она этого не хотела. Она не хотела вновь оказаться в этом уязвимом положении, но ничего не смогла поделать. И ничего не может поделать, только гадать, как он к ней относится. Морочит ее, играет с ней?

Лизл помедлила, постояла перед дверью Рафа, не обнаруживая своего присутствия. Он так молод — нельзя упускать этот факт из виду. Не наскучила ли она ему? Способна ли по-настоящему удовлетворить его? Есть с ним сейчас там кто-нибудь?

Существует лишь один способ проверить.

Сделав глубокий вдох, Лизл постучала. И стала ждать. Никто к двери не подходил. Попробовала еще раз — безрезультатно. Может, его нет дома. А может, не отвечает, потому что...

Лучше не знать.

Но когда Лизл повернула назад, дверь отворилась и вышел Раф с мокрыми волосами и банным полотенцем вокруг пояса. Он был искренне удивлен.

— Лизл! Мне послышался стук в дверь, но я и не думал...

— Если... если я не вовремя...

— Нет! Вовсе нет! Заходи! Ничего не случилось?

Белизна его квартиры неизменно поражала ее — стены, мебель, ковры, рамы картин и большая часть самих живописных полотен — все было белым.

— Нет, — сказала она, входя. — Почему ты спрашиваешь? — Дело в том, что это совсем на тебя не похоже.

Она чувствовала, как самоуверенность ее испаряется.

— Извини. Я должна была позвонить.

— Не смеши меня. Это просто великолепно!

— Ты правда рад меня видеть?

— А ты не догадываешься?

Она бросила взгляд на полотенце и увидела, как оно встает торчком спереди. Она заулыбалась и воспрянула духом. Это для нее. Все для нее. Лизл нерешительно потянулась и распутала узел, завязанный сзади. Полотенце упало.

Да. Для нее. Только для нее.

Она нежно поцарапала его ноготками и опустилась перед ним на колени.

— Я этого не заслуживаю, — пробормотала Лизл.

— Чего не заслуживаешь? — прошептал Раф ей в ухо.

Она вздохнула. Она пребывает сейчас в таком покое и счастье, что чуть не плачет. Изнеможение после любви почти столь же сладостно, как сама любовь. Чтобы мне было так хорошо.

— Не говори этого, — велел он. — Никогда не говори, что не заслуживаешь, чтобы тебе было хорошо. Они лежали бок о бок, соприкасаясь телами, на белой королевских размеров кровати. Заходящее солнце било в окна, заливая бледную комнату золотисто-красным светом.

— Хочешь, я опущу шторы? — спросил Раф.

Лизл рассмеялась.

— Несколько поздновато, тебе не кажется? Если кто-то подсматривал, он уже все увидел.

— Об этом можешь не беспокоиться.

Действительно. Спальня Рафа располагается на втором этаже. Других окон с постели не видно.

Сперва Лизл стыдилась заниматься любовью днем или при свете, особенно когда была толстушкой. Она предпочитала скрывать лишние телеса в темноте. Но теперь, когда она кое-что сбросила, ей стало все равно. В сущности, даже приятно демонстрировать новую стройную фигуру.