Единственное, что нарушало монотонность пейзажа, был частокол вдоль дороги с восточной стороны, а вдалеке, ближе к воде, нечто похожее на чрезмерно большой деревянный сортир.

– Должно быть, это там, – сказал Билл.

– Не может быть.

– А что, тебе попадалось здесь что-нибудь другое? Мы должны были доехать по этой дороге до самого конца, где стоит дом. Вот это место. Наверняка здесь.

У Джека оставались сомнения на этот счет, но он погнал «мерседес» вперед.

– А мне все-таки кажется, что мы где-то неправильно повернули.

Когда они приблизились к хибаре, Джек заметил на заднем дворе дома дым.

– Кто бы там ни был, но огонь горит.

– Надеюсь, печи он кладет лучше, чем строит дома, – сказал Билл.

– Да уж. У него, должно быть, мозги сильно набекрень, поэтому и дом набекрень.

Ни одна деталь дома не была расположена под прямым углом. Все одноэтажное сооружение было скособочено влево, опираясь на облупленную цистерну, труба накренилась вправо, а антенна наверху, в свою очередь, тоже была, скошена влево.

Но это, видимо, было как раз то, что они искали, – дом в конце дороги. Возле дома стояла старая «торино». Если не считать огня где-то за домом, место выглядело глухим и заброшенным.

– Знаешь, – сказал Билл, когда они подъехали ближе, – это не просто огонь. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что там кузница и в ней работа идет вовсю.

Въехав в небольшой посыпанный гравием дворик, Джек заметил, что все москитные сетки на окнах изодраны, а стекла выбиты, так же как и в других домах, мимо которых им пришлось проезжать.

– Что-то все это выглядит не очень здорово.

Билл пожал плечами:

– Огонь у них горит, а Глэкен говорил, что...

– Да, Глэкен говорил.

Джек поставил машину и, выходя, захватил с собой деревянную шкатулку. Справа он рассмотрел что-то вроде огорода, на котором, правда, ничего не росло. Прежде чем они подошли к крыльцу, наружная дверь открылась, и седовласый пожилой человек стал разглядывать их через остатки москитной сетки.

– Наверное, немало времени потратили, чтобы добраться сюда?

Седые волосы торчали в разные стороны. Он нуждался в бритье так же сильно, как его заляпанная пятнами рубашка – в стирке, а по совести говоря, ее лучше было бы выбросить, заменив на новую.

– Вы ждали нас? – спросил Джек. Как это может быть? Телефоны вот уже несколько дней не работают.

– Да, ждал. Металл привезли?

Билл посмотрел в записку, зажатую в руке.

– Сначала мы хотим узнать: это вы Джордж Хаскинс?

– Конечно!

– Можно войти в дом?

– Вряд ли им это понравится. Знаете ли...

Джек услышал какой-то невнятный лепет за дверью. Хаскинс посмотрел вниз и заговорил с кем-то, глядя в пол:

– Хорошо, хорошо: – Затем снова взглянул на Джека и просунул руку в щель: – Им не терпится приступить к делу. Давайте металл.

Джек отдал ему шкатулку. Хаскинс втащил ее за дверь и отдал кому-то, стоящему у его ног.

– Вот! Ну что, довольны теперь? Теперь вы, может быть, заткнетесь и оставите меня в покое? Отлично! – Он снова посмотрел на Джека: – Я тут с ними извелся, пока они дожидались этой штуки.

– Кто?

– Мои жильцы. Мне тут по ночам ползком приходилось спасаться. Они не пускали сюда мошкару. Если бы не...

Снова лепетание.

– Понятно, понятно. Они говорят, чтобы вы снова пришли около четырех. Если они как следует возьмутся за дело, то к этому времени должны управиться.

Не в силах побороть любопытство, Джек взошел на крыльцо и через щель заглянул в дом. Он увидел около дюжины суетливых фигурок, похожих на гномов, не более полутора футов ростом, и как будто поросших шерстью.

– Что это за...

Хаскинс встал так, чтобы Джек ничего не видел.

– В четыре часа. Они сделают то, что вам нужно.

– Кто «они»? – Джек вспомнил, что Глэкен упоминал каких-то «малышей».

– Мои жильцы. Они провели со мной почти двадцать пять лет и не могли дождаться этого дня. «Когда наступит час, мир позовет нас», – так они говорили. Судя по последним дням, такое время наступило. Так что поезжайте, а потом возвращайтесь сюда. Они не терпят, чтобы кто-то околачивался поблизости, пока идет работа. До скорой встречи.