За последние несколько лет Джия научилась терпимо относиться к той жизни, которую вел Джек, но она по-прежнему ей не нравилась, и женщина не упускала возможности напомнить ему об этом.

Она поцеловала его палец.

– Я не собираюсь говорить ничего такого. Просто хотела сказать: как жаль, что ты не можешь остаться.

– Мне тоже очень жаль. Я хотел бы, чтобы мы поселились вместе и...

Теперь она прижала палец к его губам:

– Не начинай.

Джек обнял ее и прижал к себе. Два человека, которые любят друг друга, должны жить вместе. Но Джия была непреклонна, настаивая, чтобы он подыскал себе другое занятие, прежде чем она и Вики поселятся с ним.

Вики. Еще один проблеск в его жизни. Худенькая девятилетняя девочка, которая за эти годы сумела войти в его сердце и навсегда в нем осталась.

Он провел руками по спине Джии и почувствовал, как напряжены ее мускулы. Он знал, что в силу своего характера она никогда полностью не расслабляется, но сегодня Джия была напряжена больше обычного.

– Что-нибудь не так?

– Не знаю. Мне как-то не по себе. Какое-то предчувствие.

– Оно не обмануло тебя. Ты же видела в новостях: солнце взошло еще на несколько минут позже, а здоровенный кусок Центрального парка провалился к чертям.

– Я не про то. В воздухе нависло что-то такое... Неужели ты не чувствуешь?

Он, конечно, чувствовал. Чувствовал скрытую угрозу, зревшую в темноте за его спиной. Воздух был какой-то тяжелый, в нем таилась опасность.

– Наверное, это связано с недавними странными событиями.

– Возможно. Но сегодня вечером я не хочу оставаться с Вики одна. Тем более здесь. Ты не вернешься?

Джек знал, что с этим домом в Саттон-Плейс у Джии и Вики связаны волнующие и страшные воспоминания. Он убедил ее переехать сюда из финансовых соображений и еще потому, что было бы просто глупо, чтобы такой прекрасный дом пустовал несколько лет, пока будет рассматриваться вопрос о собственности на вестфальское наследство.

– Конечно. С удовольствием приду. Мне не следует быть слишком...

– Джек, Джек, Джек!

Через плечо Джии Джек увидел, как Вики бежит по холлу, держа в руке лист бумаги. От матери она унаследовала голубые глаза, а от отца – каштановые волосы, собранные в длинный хвостик, который раскачивался из стороны в сторону, пока она бежала к нему. Ее худенькие ручки и сияющая улыбка могли вывести Джека из самого мрачного настроения.

– Что это, Вики?

– Это я для тебя нарисовала.

Вики унаследовала от матери способность и любовь к рисованию. Джек взял протянутый ему лист бумаги и принялся рассматривать. Целый выводок каких-то существ со щупальцами заслонял все небо над Манхэттеном. Это немного... удручало.

– Здорово, Вики, – сказал Джек, скрывая за улыбкой растерянность. – Это что, из «Войны миров»?

– Нет. Это дождь из осьминогов.

– А... Ну конечно, я так и подумал. А почему тебе пришло в голову такое нарисовать?

– Не знаю, – сказала она, нахмурившись, – как-то само собой получилось.

– Ну, спасибо тебе, Вики, – сказал Джек, сворачивая листок в трубку. – Я помещу его в свою вестфальскую коллекцию.

Она улыбнулась своей лучезарной улыбкой:

– Потому что эта вещь будет очень дорого стоить, когда я прославлюсь. Правильно?

– Ты все правильно понимаешь, малышка. С твоей помощью я смогу прожить, когда выйду на пенсию. – Джек обнял ее и поцеловал. Потом поцеловал Джию. – Я непременно вернусь.

Джия благодарно пожала ему руку. Выйдя из дома, Джек направился в западном направлении.

Пока он добирался до Пятьдесят восьмой улицы, в памяти снова и снова всплывали последние сказанные Вейером слова:

"Не выходите на улицу после наступления темноты, а главное– не приближайтесь к трещине".

Почему бы и нет, черт возьми? Предупреждение подействовало на него, как красная тряпка на быка. И поскольку, чтобы попасть к Джулио, ему все равно нужно было пройти через парк...

Окрестности Овечьего Пастбища выглядели опустевшими, не то что днем, когда здесь собрались толпы людей. Все разошлись.

Наверное, из-за запаха.

Джек почуял его, когда проходил мимо Плаца. Тянуло какой-то гнилью. Не он один чувствовал этот запах. Туристы из близлежащего отеля, которые, выбравшись из такси или из своих лимузинов, поднимались по ступенькам парадного входа, морщились – видимо, от ударявшего в нос зловония. Сначала он подумал, что, может быть, где-то поблизости прорвало канализационную трубу, но, войдя в парк, почувствовал, что запах усиливается.

Здесь, в районе Овечьего Пастбища, он был особенно резким. Прожекторы освещали трещину и прилегающий к ней район так ярко, что все было видно как на ладони. Вдруг ему показалось, будто из трещины что-то вылетело и метнулось в сторону огней, а потом исчезло. Вроде бы голубь. Но голуби не летают так быстро.