Она нервно сжала руки в кулаки. Такого кошмара, как прошлой ночью, она больше не вынесет.

– Деваться некуда, миссис Нэш, – сказал Руди, высокий полный человек с русыми волосами и мясистым носом с синими прожилками. На нем была кепка с большим козырьком и надписью «Гиганты». Он отдавал команды бригаде, стоя на земле.

– Поставить мы их поставим, как я и обещал, но натянуть проволоку на всех не успеем.

– Проволока меня сейчас не волнует. Завтра натянете. Главное – ставни. Подгоните их и опустите на окна.

– Вы в самом деле считаете, что это необходимо?

Она посмотрела на него, потом отвела глаз. Руди думает, что она со странностями и придает слишком большое значение всяким ужасным событиям, случившимся за пределами их городка.

– Вы видели застрявшие в наружной стене маленькие зубы?

– Я же не говорю, что прошлой ночью ничего не случилось. Но вы думаете, они опять прилетят?

– К сожалению, я в этом уверена. Тем более что им теперь не нужно лететь сюда от Центрального парка.

– Вы имеете в виду трещину, которая открылась сегодня утром на Устричной Отмели? А как вы считаете, что вообще происходит?

– Вы разве не знаете? Близится конец света.

По крайней мере, для меня.

Руди натянуто улыбнулся:

– Нет, я серьезно.

– Пожалуйста, сделайте все сегодня, – сказала она. Ей не очень хотелось говорить о своих страхах. – Закройте поплотнее ставни. Я заплачу вам столько, сколько обещала.

– Мы все сделаем. – Он быстро отошел и стал покрикивать на рабочих, чтобы пошевеливались.

Сильвия со вздохом взглянула на Тоад-Холл. Это здание старинной постройки потеряет из-за стальных ставней черты элегантности. Зато ставни из прочнейшей, самой лучшей стали и плотно закрываются. Днем их можно было сворачивать и убирать в цилиндрические футляры, расположенные над окнами, а после заката опускать с помощью устройства, приделанного к оконным рамам. Сегодня ставни придется опускать вручную, но завтра, после того как натянут проволоку Сильвия сможет сворачивать и разворачивать их одним движением руки. Эта система была изобретена, чтобы защищаться от ветров ураганной силы. Вечером им предстоит противостоять, стихийному бедствию другого рода. Она молила Бога, чтобы ставни защитили их.

– С задней стороны дома ставни уже сделаны, – сказал Алан, подъезжая в своем кресле. – Сейчас рабочие придут сюда помочь.

Он проследил за взглядом Сильвии, с грустью наблюдавшей, как улетучивается дух старины, присущий Тоад-Холлу.

– Какой позор, правда?

Сильвия улыбнулась. Ей было приятно, что они все еще способны читать мысли друг друга, даже после того, как возвращались из города в неловком молчании. Натянутость усилилась, когда Алан рассказал ей про парня, сказавшего, когда они уходили: «Только трое из вас вернутся».Что за ужасные вещи он говорит!

– У меня такое чувство, будто я становлюсь очевидцем конца целой эпохи.

– Возможно, это станет завершением чего-то большего, чем эпоха, – сказал Алан.

Сильвия вся напряглась. Она знала, куда клонит Алан, но ей не хотелось продолжать этот разговор. Она просто боялась его, с того самого момента, когда они вышли из квартиры Глэкена.

– Объясни, Сильвия, чем ты так возмущена?

– Я не возмущена.

– Ты как натянутая струна.

Она промолчала и про себя подумала: «Да, я сейчас на взводе, но никакой злости я не испытываю. Даже обидно, потому что я знаю, как использовать свою злость».

– Что ты думаешь об этом, Сильвия? – спросил наконец Алан.

Значит, ты не отступишь.

– О Глэкене. О том, что он сказал утром.

– С утра у меня не было времени, чтобы размышлять, тем более о бреднях этого старика.

– А я верю ему, – заявил Алан. – И ты сама тоже веришь. Я прочел это в твоих глазах, когда ты его слушала. Чушь ты слушаешь совсем с другим выражением лица. Почему ты не хочешь в этом признаться?

– Ну ладно. Я верю ему. Теперь ты доволен? – сказала она, плотно сжав губы, и тут же пожалела.

Но Алану последняя фраза понравилась.

– Вот и хорошо. Теперь, наконец, мы сможем договориться. Еще один вопрос: если ты поверила ему, то почему ушла?

– Потому что не доверяю ему. Ты неправильно меня понял, – добавила она поспешно. – Я вовсе не думаю, что он лжет. Нет, он вполне откровенен. Я просто не верю, что он способен повлиять на ход событий, как он сам в это верит. Или хочет верить.

– Может, и так, а может, и нет. Он хотел, чтобы все мы, а главное – ты, восприняли то, что он говорил, но это оказалось для нас невозможным из-за всех этих поистине невероятных для миллионов людей событий, иначе мы, возможно, поверили бы.