(Снова на экране Алиса.)

«А тем временем в Манхэттене ситуация стремительно ухудшается...»

Глэкен в полной растерянности почти не следил за изображением, только внимательно слушал, стараясь не пропустить ни одного свежего сообщения о Мауи. Но когда на экране появился специалист по геологии и стал рассуждать о том, как разрыв канала, соединяющего Гавайи и Мауи, дестабилизировал «горячую точку», которая веками определяла облик Гавайских островов, Глэкен отключил звук.

Очевидно, сосредоточившись на телевизоре, он не слышал, потому что в комнату вошли Билл и Джек.

–Джек! Я вижу, за ночь с вами ничего не случилось. Вам удалось сделать то, что вы собирались?

Джек кивнул, довольно уныло, как показалось Глэкену:

– Да. Я обо всем позаботился.

Билл ушел на кухню помочь Нику с завтраком, а Джек устроился в кресле.

– Могу я что-нибудь для вас сделать? – спросил Глэкен.

Джек покачал головой.

– Я отправил кое-кого из города. Очень хотелось бы, что бы они добрались до места без приключений. Город просто разваливается на глазах.

– Я слышал об этом. Национальная Гвардия приведена в состояние боевой готовности, но менее половины гвардейцев удалось собрать по тревоге.

– Это неудивительно. Они, наверно, решили остаться дома и защитить самих себя. Кто может их за это винить?

– Лучше бы вы спрятали своих близких здесь. Я всегда готов их принять.

– Я тоже подумал об этом, уже после их отъезда, но полагаю, чем дальше от города, тем безопаснее. Кстати, несколько моих друзей, очень хорошие люди, хотели бы укрыться у вас. Для них найдется место?

– Дом практически пустой.

– Почему? Ведь место первоклассное.

– Я очень тщательно подбирал соседей.

– Да, но... – Глаза Джека округлились. – Вы хотите сказать?..

– Да, этот дом принадлежит мне. – Джек потер глаза, а Глэкен продолжал: – Я думаю, вы слышали, что случилось с Мауи?

– Нет. А что?

Глэкен вкратце рассказал ему о сообщениях.

– Как вы думаете, она еще жива?

Глэкен кивнул:

– Вполне возможно. Она жила на северо-западном склоне, и если в тот момент находилась дома... – Тут он задал вопрос, который постоянно его волновал: – Когда вы отправляетесь, Джек?

– Завтра.

– Нет, необходимо отправиться сегодня. Каждая минута на счету.

– Это невозможно. Поддельные ожерелья будут готовы не раньше завтрашнего утра. А без них нет смысла ехать. Вот в чем загвоздка.

Глэкен с минуту подумал. Ситуация ухудшается так стремительно, что завтра может быть уже поздно. Но выбора нет. Он не может заставить Джека отправиться сегодня.

– Обещаю вылететь завтра с первым же рейсом – как только ожерелья будут готовы.

– Это может оказаться делом нелегким. Многие авиакомпании отменили полеты.

– Почему? Пилоты не являются на службу?

– Это только одна из причин. Не все самолеты долетают до места. Исчезают в пути. Взлетают, но не приземляются.

– Черт возьми! Что же происходит? Дыры в воздухе?

– Нет. В небе действуют левиафаны. Они уничтожают самолеты. Сбивают их.

Джек ничего не ответил. Снова сел и скептически посмотрел на Глэкена.

– Это правда, – сказал Билл, выводя из кухни Ника.

Он опустился в кресло, на которое падали лучи утреннего солнца. Ник тупо уставился в стену.

– Я видел их, – продолжал Билл. – Они медленно плывут в ночном небе. Каждый величиной с целый город.

Хорошо, что хоть день в нашем распоряжении, – сказал Джек – пусть даже он сокращается. Расалом, пожалуй, допустил ошибку, дав нам такую поблажку.

– Вовсе нет. Дневное время пробуждает все худшее, что в есть. Постоянная угроза сплотила бы нас, выявила бы наши лучшие качества. А дневная передышка позволяет воспоминаниям об ужасах ночи прошедшей и страхам перед ночью предстоящей овладеть нами. Позволяет страху деморализовать нас. Страх – вот ключ к могуществу Расалома. Страх – та сила, которая разъединяет людей. Все зло, начиная от войн и расизма вплоть до самых обыденных пороков – таких, как жадность и обжорство, – берет свое начало в страхе. А что в конечном счете есть религия, если не ответ на страх – страх перед смертью, страх перед превратностями судьбы и случайностями, которыми пронизана вся наша жизнь? – Он показал рукой в направлении окна: – Сейчас там властвует страх. Он разъединяет нас, уродует, пробуждает худшее в каждом из нас. И готовит всем нам конец. – Он обернулся к Джеку: – Вот почему вы отправляетесь на Мауи, чтобы вернуть эти ожерелья.

– Я найду способ это сделать, – сказал Джек мягко. – Всегда можно что-нибудь придумать.

Глэкен был уверен, что Джек что-нибудь придумает и вернет ему ожерелья. Но что будет дальше? Он почувствовал напряжение в груди, потом в руках и ногах. Чтобы снять его, он сжал пальцы, пораженные артритом. В самом деле, что же будет дальше? Зная о происхождении металла, из которого сделаны эти ожерелья, он боялся даже находиться в одной комнате с ними. Что будет, если он до них дотронется? Или хотя бы близко подойдет? Остается лишь надеяться, что с ним ничего не случиться. Но он не может рисковать. Он должен держаться на некотором расстоянии от них.