– Мои родители счастливы друг с другом, – нетерпеливо сказал Джордан.

– Почему же у нас должно быть иначе?

– Ради Бога, Джордан! – усмехнулась она. – Ваши отец и мать любят друг друга. Мои родители по крайней мере считали, что женились по любви. В отличие от них мы с вами знаем, что между нами никакой любви нет.

– Черт побери, Кэсси! – разозлился он. – Мы с вами хотим друг друга.

– Что до меня, то это не так, – поспешно солгала Кэсси. – Одного раза было более чем достаточно, и даже если я действительно… – Не дав ей договорить, Джордан неистово впился в ее губы, с явным намерением заставить ее покориться и замолчать. Кэсси почувствовала, как он весь напрягся от разочарования и гнева. Сейчас в нем не было ни намека на любовь, лишь чисто мужское желание подавить ее и настоять на своем, и Кэсси покорилась, впервые бессильно заплакав после той единственной ночи любви. Джордан отстранялся, чтобы посмотреть ей в лицо, и, воспользовавшись этим, Кэсси вырвалась из его объятий и бросилась прочь, из кухни в свою комнату наверху. Джордан не пошел за ней, и она усилием воли постаралась подавить в себе чувство внезапного и глубокого отчаяния. Как он может так себя вести, когда все, что она делает, она делает для него же самого? Она прекрасно понимает, в чем дело. Его отец да, вероятно, и мать наверняка спрашивали сына о дате их свадьбы. Кэсси знала, они надеялись, что решение об этом будет принято во время рождественских каникул, поэтому-то Джордан, чувствуя свою вину, так разъярился. С другой стороны, в глубине души Кэсси была уверена, что беременна и что ей надо срочно искать себе другую работу, подальше от него, пока он обо всем не узнал.

К концу января у нее уже не оставалось никаких сомнений, а новой работы еще и в помине не было. Утренние совещания превратились в сущий кошмар. Глаза ее невольно были прикованы к Джордану, и каждый раз, когда он бросал на нее взгляд, она с торопливым испугом отворачивалась. Напряжение, в котором она все это время жила, становилось для нее поистине невыносимым.

– Уф! Я весь мокрый, как из бани! – признался ей Гай как-то раз, когда они вышли из кабинета Джордана. – Такое впечатление, что он твердо решил стереть наш отдел с лица земли. Может, поговоришь с ним, а, Кэсс? – Попробую, – пообещала Кэсси. Она чувствовала себя виноватой в том, что потащила Гая с собой на совещание. Джордан действительно затерроризировал весь отдел, и сегодня утром она просто не могла заставить себя встретиться с ним лицом к лицу без подкрепления.

Она прошла к своему столу, радуясь, что Гай не видит отчаяния на ее лице, и тут все вдруг поплыло у нее перед глазами и все звуки в комнате куда-то исчезли. Кэсси попыталась ухватиться за спинку стула, но было поздно. Руки отказались повиноваться, и она, потеряв сознание, упала к ногам Гая.

Буквально через несколько мгновений она очнулась и увидела перепуганного Гая, поддерживавшего одной рукой ее голову, и спешащего к ней Джордана. Видимо, кто-то его позвал.

– Что произошло? – Джордан с нетерпеливой поспешностью отстранил Гая и, несмотря на его молчаливый протест, подхватил Кэсси.

– Стресс, вот что, – недовольно пробормотал Гай. – Она явно дошла до предела! Такие, как Кэсс, не бухаются в обморок по пустякам!

– По-моему, как раз наоборот! – отрезы Джордан.

Кэсси попыталась встать, но он без всякого усилия, как пушинку, поднял ее и поставил на ноги. Легкость, с которой он это проделал, его нерассуждающая, бездумная физическая сила почему-то привели Гая в бешенство.

– Если б вы не загоняли Кэсс до такой степени, наверно, не пришлось бы теперь приводить ее в чувство! – взорвался Гай.

Джордан резко повернулся и обжег Гая ледяным взглядом.

– Заткнись, Гай, – обманчиво мягким голосом произнес он. – То, что ты встреваешь в наши с Кэсси дела, может оказаться твоей роковой ошибкой. Я прекрасно знаю, что с ней такое.

Кэсси в панике закрыла глаза, чтобы не видеть лицо Гая. Ей не хотелось прочесть в его глазах ни понимания, ни испуга. Надо же было Джордану сказать именно эти слова! Ни одна живая душа не знала о ее беременности и никогда бы не узнала. Если не появится перспективы найти другую работу до конца следующего месяца, она все равно уйдет из газеты и уедет из города. Возможно, отец поможет ей найти что-нибудь подходящее подальше отсюда.

– Пожалуйста, отпусти меня, я могу стоять и без посторонней помощи, тихо сказала она, когда они отошли на достаточное расстояние от любопытных ушей.

– Ну что ж, прекрасно, – продолжая крепко держать ее за локоть, ответил Джордан. – Я отвезу тебя домой. – По его тону Кэсси поняла, что возражений он не потерпит, и поэтому решила не спорить.

– Как хочешь, – спокойно сказала она и пошла за пальто. В эту минуту ей хотелось как можно скорее уйти отсюда, и лучше всего одной.

Джордан вошел в квартиру и, когда Кэсси пошла на кухню вскипятить воду для чая, молча последовал за ней.

– Я все сделаю сам, – заявил он, забирая у нее чайник.

– Я не беспомощный ребенок! – резко бросила Кэсси, которая хотела только одного: чтобы он поскорее убрался отсюда, и готова была даже разозлить его, лишь бы он ушел, но, очевидно, Джодан решил не обращать внимания на ее колкости. Не говоря ни слова, он занялся приготовлением чая и наконец протянул ей чашку с горячим напитком.

– Откладывать свадьбу больше нельзя, – глядя на нее с высоты своего роста, сообщил он.

– Я не понимаю, о чем вы, – быстро сказала Кэсси, чувствуя, как гулко застучало вдруг ее сердце. – Мы ведь давно уже все обсудили.

– Но обстоятельства коренным образом изменились, – спокойно сказал он. – Вы в положении!

– Ради всего святого! – с жаром воскликнула Кэсси. – Я просто упала в обморок. Не стоит все так драматизировать.

– Перестаньте, Кэсси, – проворчал он. – Я ведь не мальчик. Я наблюдал за вами и заметил, что после Рождества вы день ото дня становитесь все более нервной и раздражительной. К тому же и по времени все совпадает. Вы, конечно, можете сказать, что я не прав, но лгать мне абсолютно бесполезно. Не та ситуация. Через месяц-другой все и так станет очевидно. Кэсси встала и направилась в гостиную. Джордан пошел за ней и остановился в дверях, а она, стараясь избежать его взгляда, уставилась в окно. – Я ищу другую работу, – спокойно сказала она. – С самого Рождества.