Шрифт:
– Сюркуф. [141]
– А другого?
– Дюге-Труэн.
Тут в разговор вмешался коммивояжер из Парижа:
– Дюге-Труэн? Тот, которого поймали англичане? Вот был храбрец и любезник! Он пленил одну молоденькую англичанку, и она вызволила его из тюрьмы.
В этот миг раздался громовой голос:
– Да ты пьян!
IV. Глава, в которой обнаруживаются все качества капитана Клюбена
Пассажиры обернулись.
141
Сюркуф Робер (1773—1827) – французский корсар; в течение долгих лет был грозой английского торгового флота.
Оказалось, капитан кричал на рулевого.
Сьер Клюбен никому не говорил «ты». И раз Клюбен набросился на рулевого Тангруйля, значит – он был вне себя от ярости или же притворялся разъяренным.
Своевременная вспышка гнева слагает ответственность а иной раз и переносит ее на другого.
Клюбен, стоя на капитанском мостике между двумя кожухами, пристально смотрел на Тангруйля. Он повторил сквозь зубы: «Пьяница!» Рулевой из благородных понурил голову.
Туман все ширился. Он уже заволакивал чуть ли не полгоризонта. Он расползался по всем направлениям: ведь туман растекается, словно масляное пятно. Он наплывал незаметно.
Ветер подталкивал его медленно и бесшумно. Мгла исподволь овладевала океаном. Она подкрадывалась с северо-запада, и пароход шел ей наперерез. Казалось, что впереди – огромный скалистый берег, колыхающийся, расплывчатый. Он стеной вставал на море. Четко виднелся рубеж, до которого доходило водное пространство и где оно обрывалось, исчезая в тумане.
До этого места было еще около полумили. Переменился бы ветер, и Дюранду не затопило бы туманом, но ветру надо было перемениться сию же минуту. Промежуток в полмили исчезал и укорачивался на глазах: Дюранда подвигалась, туман подвигался тоже. Он шел навстречу пароходу; пароход шел навстречу ему.
Клюбен дал команду подбросить угля в топку и повернуть к востоку.
Некоторое время плыли вдоль стены тумана, но он все приближался. Корабль, однако, еще был залит ярким солнечным светом.
В этих маневрах, которые вряд ли к чему-нибудь вели, терялось время. Ночь в феврале наступает быстро.
Гернсеец внимательно вглядывался в туман. Он обратился к малоэнцам:
– Ну и туман!
– Сущая мерзость на море, – заметил кто-то из малоэнцев.
Другой добавил:
– Всю поездку портит.
Гернсеец подошел к Клюбену и сказал:
– Капитан Клюбен! Боюсь, что нас застигнет туман.
– Хотел я остаться в Сен-Мало, да мне посоветовали идти, – заметил Клюбен.
– Кто же это?
– Опытные моряки.
– Значит, у вас было основание пуститься сегодня в путь. Кто знает, а вдруг завтра нагрянет буря. Такая уж пора наступила, жди непогоды.
Прошло несколько минут, и Дюранда нырнула в белесую гущу тумана.
Тут произошло нечто необычайное. Внезапно с кормы не стало видно носа, а с носа не стало видно кормы. Влажная серая перегородка поделила пароход надвое.
Потом пароход весь погрузился в туман. Солнце словно превратилось в огромную луну. Всех начало трясти от холода.
Пассажиры натянули на себя пальто, а матросы куртки. От морской глади веяло ледяной угрозой. Глубокая тишина, казалось, что-то в себе таила. Все было тускло и мертвенно.
Черная труба и черный дым боролись со свинцово-серой мглой, окутавшей корабль.
Курс на восток теперь потерял всякий смысл. Капитан снова взял курс на Гернсей и усилил пары.
Пассажир-гернсеец, слоняясь вокруг котельной, услышал разговор между негром Энбранкамом и его приятелем кочегаром. Пассажир насторожился. Негр говорил:
– Утром при солнце мы шли еле-еле, а теперь, в тумане – на всех парах.
Гернсеец поднялся к съеру Клюбену и спросил его:
– Капитан Клюбен! Ведь нам опасаться нечего, отчего же мы так быстро идем?
– Что поделаешь, сударь! Нужно наверстать время, упущенное по вине пьянчуги рулевого.
– Что правда, то правда, капитан Клюбен.
– Спешу добраться до места, – присовокупил Клюбен. – Хватит с нас и тумана, нечего нам дожидаться ночи.
Гернсеец подошел к малоэнцам и заявил:
– Капитан у нас превосходный.
По временам нависали широкие, будто расчесанные гребнем пряди тумана и заслоняли солнце. Потом оно вновь выплывало, померкшее и словно занемогшее. Порою просвечивали клочки неба, и они напоминали замызганные, засаленные полосы, изображающие небеса на выцветшей театральной декорации.
Дюранда прошла мимо парусника, вставшего из предосторожности на якорь. То был «Шильтиль» с острова Гернсея.
Шкипер парусника обратил внимание на скорость хода Дюранды. Ему показалось также, что она взяла неправильный курс. Чересчур уж она отклонялась к западу. Он удивился, увидев пароход, несущийся на всех парах в тумане.?