Но Моника не слышала его слов. Ее сердце в последний раз сжалось в груди и остановилось. Блаженная улыбка застыла на исхудалом, но поразительно красивом лице.
— Она умерла, — шепотом сказал Гринби и коснулся руки жены.
Потом они сели в автомобиль и молчали почти всю дорогу.
Наконец Гринби спросил:
— Помнишь, дорогая, громкий заголовок в «Утренней Почте», что вышла после той ужасной ночи?
Мэри ближе подвинулась к мужу и спрятала у него на груди лицо.
— Да, помню… Он звучал так странно и мрачно — «Крик ночи». Моника — это и есть «Крик ночи». Бедная… Пусть ей будет хорошо в том мире, где она сейчас…
— Да, — отозвался Гринби, — мы все уйдем в тот мир, где она сейчас… Но пока… — он обнял Мэри за плечи, — пока давай попробуем быть счастливыми в этом мире… Мире, где есть ты и я…
