— Кажется, столовую заново окрасили, — ответил Сноу серьезно.

Петер покачал головой.

— Мне кажется, что я бы не узнал теперь этого места… А что, кабинет начальника расположен все там же?

Сноу торжественно кивнул.

Маленький человек налил чай и подал его своему гостю.

— Петер, — спросил Сноу, размешивая чай, — где я могу остановиться?

— Здесь!

Лицо Петера просветлело.

— Они преследуют тебя, не правда ли? Ты останешься здесь, дорогой мальчик! Уж я тебя так преображу, как ты себе и представить не можешь! Бакенбарды! Парик! Я тебя тайно проведу к реке, и мы тебя посадим на пароход!

— Милый мой Петер! — улыбнулся Сноу, — Ах ты мой неисправимый! Нет, бессердечный маленький человечек — нет, не полицию я избегаю, а преступников, настоящих преступников, мой Петер, и не каких-нибудь воришек, а убийц-профессионалов наподобие, как там их зовут в твоих книжках, — Мичиган-Майка или Денвер-Дайка, а то и вместе взятых!

Петер многозначительно встал.

— Ты предал их, и они преследуют тебя, — сказал он торжественно. — Они поклялись тебе отомстить!

Сноу отрицательно покачал головой.

— Я их преследую, — поправил он его, — и клятву мести произнеся, великий сыщик с Бейкер-стрит! Мне нужно кое-кого выследить, Петер…

— Понимаю, — многозначительно кивнул Петер, — ты хочешь расстроить их планы!

— Расстроить — это как раз то слово, которое я искал, — улыбнулся Сноу.

У Ламбэра была в Сити контора, где он вел дело, но никто не знал, в чем оно заключается. На двери висела маленькая табличка, гласившая:

Он принимал посетителей, отправлял и получал письма, но в один прекрасный день неожиданно исчез и никто не знал — куда, хотя приписка «Отделение парижской конторы» давала некоторое разъяснение.

Одни говорили, что он агент — занятие довольно неопределенное; другие считали его финансистом, хотя он никогда не откликался даже на самые заманчивые коммерческие предложения.

Но так как в Сити многие содержали конторы без видимой необходимости, то и дело Ламбэра не привлекало к себе излишне любопытных взглядов.

Было лишь известно, что он когда-то финансировал экспедицию в Центральную Африку, что само по себе было достаточным основанием содержать в Сити деловую контору.

У Ламбэра, однако, было дело, и дело весьма доходное. В среде банкиров он был известен как маклер, кроме того, как компаньон типографского дела фирмы «Флингенштейн и Боррис», как акционер пароходной линии, заслужившей незавидную славу, и как совладелец целого букета больших и малых законных и сомнительных предприятий.

Он был владельцем двух беговых лошадей, которые выигрывали, если он на них садился, и проигрывали, если он этого не делал.

…Прошло два дня после отъезда Сноу.

Ламбэр находился в своей конторе.

Было время завтрака, и он раздумывал, пойти ли сейчас в ресторан или составить деловое письмо, которое он уже третий день собирался немедленно отправить адресату. В конце концов чувство долга победило чувство голода, и он кивнул секретарю:

— Пишите.

Секретарь взялся за перо.

— Милостивый государь, — начал он и секретарь злобно заскрипел пером. — Милостивый государь! Настоящим подтверждаю получение вашего письма относительно алмазных россыпей в Грэт-Форресте. Точка. Я понимаю ваше… гм… ваше…

— Нетерпение, — вставил секретарь.

— Нетерпение, — подхватил Ламбэр, — но дело подвигается. Точка. Что касается вашего желания записаться на дальнейший выпуск акций, запятая, то честь имею вам сообщить, что мои инспекторы… торы…

— Тор, — поправил секретарь.

— Инспектор, — продолжал Ламбэр, — предупрежден о необходимости предоставить вам преимущество в том случае, конечно, если наши…

— Его, — снова вставил секретарь.

— Его советники это одобрят. С совершенным почтением…

Ламбэр закурил сигарету.

— Ну как? — шутливо спросил он.

— Очень хорошо, сударь, — ответил секретарь, потирая руки, — выгодное дело для инспектора!

— Для меня, — уточнил Ламбэр, не смущаясь.

— Я же сказал — для инспектора, — повторил секретарь.

Ламбэр был сегодня в хорошем настроении духа, и секретарь воспользовался этим и сказал:

— Как раз относительно этого письма сегодня многие справлялись.

Ламбэр, уже направлявшийся к двери, круто повернулся.

— Что вы, черт возьми, хотите этим сказать, Грэн?