— Я и не хвалюсь, — проговорил он лениво. — Раймонд также мог видеть её, и ты, если бы не читал газеты… Она прошла мимо окон три раза и при этом поглядывала на нашу дверь…

— Она хочет видеть кого-нибудь из нас, — сказал Раймонд Пойккерт, входя. — Её зовут мисс Броун, но я сильно сомневаюсь в этом.

— Лучше пойди ты, — подмигнул Манфред Леону.

Войдя в небольшую гостиную, Гонзалес застал там девушку, стоящую спиной к окну.

— Мне было бы удобнее, если бы вы не зажигали свет, — сказала она спокойным, твёрдым голосом.

Леон улыбнулся.

— Я и не собирался это делать мисс…

— Броун, — сказала она, — я уже представилась вашему приятелю.

— Да-да, — сказал он, — вы не первая из наших посетителей, желающих сохранить инкогнито. Присядьте, пожалуйста. Я знаю, у вас мало времени. Вы ведь спешите на поезд.

— Откуда вы знаете? — спросила она изумлённо.

— Иначе вы пришли бы позже, когда совсем стемнеет.

Она села.

— Да, я должна уехать пораньше, — согласилась она. — Мистер Манфред…

— Гонзалес, — поправил он.

— Мне нужен ваш совет.

Она говорила ровным, спокойным голосом, но за этим спокойствием Леон уловил скрываемую тревогу.

— Меня шантажируют. Вы, наверное, посоветуете обратиться в полицию, но, боюсь, что полиция здесь не поможет. Кроме того, я сама бы не хотела передавать дело в суд. Мой отец, — она явно подыскивала слово, — государственный деятель. Если он узнает…

— Вы были неосторожны в письмах? — спросил Леон с участием.

— В письмах и… в других вещах… Лет шесть тому назад я была практиканткой при больнице Святого Иоанна. Выпускных экзаменов не сдавала по причине… вы сейчас всё поймёте. Мои хирургические познания не принесли особой пользы, правда, я однажды спасла человека от гибели, хотя сомневаюсь, что он этого заслуживал. Впрочем, это к делу не относится… В больнице я познакомилась с одним медиком и, как это часто бывает в семнадцать лет, влюбилась в него по уши. Я не знала, что он женат, хотя он мне рассказал об этом прежде, чем наша дружба… зашла за известный предел… Виновата я сама… Пошли письма…

— И эти письма сейчас послужили основой…

— Да.

— Кто же шантажирует вас?

— Он. Ужасно, не так ли? Он опускался всё ниже и ниже… У меня были свои деньги. Моя мать оставила мне ежегодную ренту в две тысячи фунтов… Я платила…

— Когда вы виделись с ним в последний раз?

— В первый день последнего Рождества…

Она вдруг смутилась и продолжала, едва переводя дыхание:

— Я встретилась с ним случайно. Он меня не видел, но для меня это было большим потрясением… Это был его голос… у него чудный голос…

— Он пел? — спросил Леон, когда она остановилась перевести дыхание.

— Да, в церкви.

И она заговорила быстро-быстро, словно желая поскорее избавиться от тягостных воспоминаний и заставить забыть о них собеседника.

— Это случилось спустя два месяца после его первого письма. Он писал ещё по нашему старому адресу, в Лондон. Он просил пятьсот фунтов. До этого я уже давала ему деньги. Я написала, что больше платить не намерена. И вот тогда-то он прислал мне фотографию одного из моих писем. В то время я была уже помолвлена. По-видимому, Джон узнал из газет о моей помолвке…

— Вашему жениху ничего не известно?

— О, разумеется нет… В этом случае всё было бы кончено.

Леон вынул из кармана записную книжку.

— Джон…?

— Джон Лезерит, Львиный бульвар, улица Белой церкви, 25.

Леон старательно записал адрес.

— Но какое конкретное событие привело вас сюда?

Она вынула из ридикюля письмо.

Леон заметил, что конверт не был надписан. Очевидно, ей не хотелось, чтобы стали известны её адрес и фамилия.

Он прочёл типичное письмо вымогателя. Автор просил дать ему три тысячи фунтов не позднее третьего числа наступающего месяца, угрожая в противном случае передать все материалы по назначению…

— Я сделаю всё, что в моих силах. Но как же мне поддерживать с вами контакт? — спросил Леон. — По весьма понятным причинам вам нежелательно открывать своё имя и адрес.

Вместо ответа она положила на стол небольшую пачку банкнот.

Леон улыбнулся.

— Этот вопрос мы обсудим, когда достигнем результата. Что же мне сделать для вас?

— Мне бы хотелось, чтобы вы раздобыли письма и, если возможно, так напугали его, чтобы он перестал меня беспокоить. Что же касается денег, то лучше рассчитаться сейчас.

— Это противоречит уставу нашего предприятия, — весело возразил Леон.

Она дала ему какой-то адрес, сразу показавшийся ему условным.

— Пожалуйста, не провожайте меня, — сказала она, взглянув на часы-браслет. Он подождал, пока за ней не закрылась дверь, и поднялся наверх.

— Мне столько известно об этой даме, что я мог бы написать целый очерк, — сказал он.

— Расскажи хоть что-нибудь, — попросил Манфред, но Леон только покачал головой.

В тот же вечер он направился на улицу Белой церкви.