— Ты обратил внимание на его резцы? — спросил Гонзалес.

— Да. Но еще я обратил внимание и на его горе.

Леон тихонько рассмеялся.

— Ты, должно быть, не читал чудесной работы Монтегацца «Физиология боли». Там говорится, что выражение боли ничем не отличается от выражения раскаянья.

— Если бы я не знал тебя так хорошо… — улыбаясь, произнес Манфред, — то…

— Что?

— Ничего. Ты ничего особенного не заметил в лаборатории?

— Химикаты, аппараты для получения жидкого воздуха, электрические приборы… Но когда я увидел термос, мне стало ясно…

Он вдруг остановился.

— Санта Миранда! — вскричал Леон. — Как я мог забыть об этом?

Он осмотрелся.

— Вот магазин, из которого можно позвонить по телефону. Ты пойдешь со мной или подождешь здесь?

— Я дьявольски любопытен, ты же знаешь.

Войдя в магазин, Гонзалес сразу же направился к телефонному аппарату.

Манфред услышал названный им номер. Во время пребывания в доме профессора он тоже отметил его.

— Это вы, мистер Мунсей? — спросил Леон. — Я только что был у вас в обществе мистера Фейра. Мы, кажется, уже напали на след банды… Вы не скажете мне, где находятся очки профессора?

— Очки профессора? — переспросил Мунсей.

— Да. Не будете ли вы столь любезны взглянуть, где они? Я подожду у аппарата.

Гонзалес равнодушно мурлыкал какую-то опереточную мелодию, популярную в Мадриде лет десять назад. Вдруг он умолк и внимательно прислушался.

— В спальне профессора? Благодарю вас. Простите за беспокойство.

Он повесил трубку. Манфред ни о чем не расспрашивал его.

— Большие резцы! — проговорил Леон уже на улице. — М-да…

Рано утром Манфред куда-то ушел и вернулся уже к тому времени, когда Гонзалес позавтракал.

— Где вы изволили пропадать, мистер Манфред?

— На Флит-стрит. Я просматривал спортивные отчеты газет.

— Зачем? — изумился Леон.

— Случайно я встретил мистера Фейра. Он сказал, что при вскрытии не обнаружено следов яда, как и признаков насилия на теле. Полиция собирается сегодня арестовать Стивена Тоблемона.

— Этого я и опасался, — серьезно заметил Гонзалес. — Но чего ради ты вздумал просматривать спортивные отчеты?

Манфред невозмутимо продолжал:

— Фейр убежден в том, что убийца — Стивен Тоблемон. Он предполагает, что молодой человек во время ссоры с отцом потерял самообладание и… Врачи, правда, вначале предположили отравление, но никаких следов яда обнаружить не удалось. Кстати, Стивен в последнее время почему-то рьяно занимался токсикологией…

Гонзалес откинулся на спинку стула и закурил.

— Совершил ли Стивен убийство — неизвестно, но то, что он рано или поздно пойдет на это преступление — могу заявить со всей ответственностью. Если у человека такие резцы… Я попрошу у Фейра разрешения обследовать лабораторию еще раз.

— Чего ради? — спросил Манфред, но тут же добавил: — Возможно, у тебя есть на то особые соображения… Дело, конечно, запутанное, что и говорить… Целый ряд побочных обстоятельств… Например, зачем профессор надевал шерстяные перчатки…

— Что?!

Гонзалес вскочил со стула. Глаза его блестели.

— Какой же я идиот! Вот оно, недостающее звено! Как я мог не подумать об этом?! Идиот! Шерстяные перчатки! Трижды идиот!

Мистер Фейр охотно удовлетворил просьбу Леона, и вскоре оба друга входили в лабораторию, где их ждал Джон Мунсей.

— Я обнаружил очки рядом с кроватью дяди, — первое, что сообщил он Гонзалесу.

— Очки? Ах, да, совершенно верно, очки… — рассеянно проговорил Леон. — Разрешите взглянуть на них… О, ваш дядя был очень близорук. Странно, что он не всегда надевал их…

— Думаю, он заходил после ужина в спальню, чтобы переодеться… И, должно быть, забыл там очки… Правда, в лаборатории всегда находилась запасная пара очков… Вот только где они… Вы хотите остаться в лаборатории…

— Да, в полном одиночестве, — ответил Гонзалес, — и был бы весьма признателен, если вы это время уделите моему другу.

Заперев за ними дверь, он тут же занялся поисками очков.

Они нашлись в металлическом ящике для мусора. От очков остались лишь осколки и обломки стальной оправы. Леон тщательно собрал обломки и, положив их на стол, направился к телефону.

— Разумеется, — ответил удивленный голос Стивена Тоблемона, — отец во время нашей беседы был в очках.

— Благодарю вас. Это все, что я хотел выяснить.

Повесив трубку, Гонзалес занялся осмотром лаборатории. В течение часа он внимательно знакомился с устройством различных аппаратов и принципами их работы.

После этого он снова звонил по телефону.

Еще через полчаса он, надев пару теплых шерстяных перчаток, отворил дверь и позвал Манфреда.

— Я попрошу мистера Мунсея также войти сюда, — сказал он.