Она мурлыкала, как кошка, от фальшивости тона мороз шел по коже.

Джеф холодно освободился от обнимающих его рук.

– Не понимаю, что за игру ты затеяла, что-то в ней мне очень не нравится. А теперь прекрати спектакль и сама объясни Катрин, почему ты здесь.

Джун не выказала ни секундной растерянности.

– Дорогой, миссис Гайс в курсе дела, что я теперь снова одинока и нет никаких препятствий для того, чтобы наконец вернуться к тебе. Какой прок, если я снова скажу уже сказанное? Неужели человек все еще не понимает новую расстановку сил? Все прекрасно понимает!

Джеф перевел взгляд на миссис Гайс.

– Ну и что ты понимаешь, Катрин? – И этот мужчина, сделавший ее участницей недостойного спектакля, тоже лгал… Скрывал же, что бывшая жена живет в его доме. Предположим, у него могли быть на то причины… Ну и ладно. Главное в другом, и это совершенно очевидно: между ними нет никакой близости. Абсолютно никакого чувства со стороны Джефа. Джун блефует, попросту разыгрывает представление.

– Твоя бывшая жена сказала мне, что вы вскоре объявите о возобновлении брака, – холодно произнесла Катрин.

– Да никогда в жизни! – Ответ прозвучал так решительно и категорично, что не оставалось никаких сомнений в его искренности. – Значит, вот почему ты спрашивала о ней сегодня утром, Катрин?

– Да.

– И ты не поверила мне? – В тоне, которым были произнесены слова, угадывалось почти негодование.

– Я поверила тебе. Тогда – поверила. Прости, что засомневалась сейчас. И меня понять можно – услышала ее голос, почувствовала запах ее духов…

– Она залила ими мой халат, а у меня не было времени получить другой из стирки. – Томпсон повернулся к бывшей жене, смерив ее презрительным взглядом. – Что же ты за человек такой! Откуда столько лжи, злости, интриганства? Ну и… сука же ты, Джун. Отъявленная сука.

– Почему? Потому что у меня хватает мужества бороться за то, что я хочу иметь? Когда-то нам было хорошо вместе. Могло бы быть хорошо и на этот раз.

– Ты же сама прекрасно знаешь: то время ушло навсегда и бесповоротно.

Джун, хитро прищурившись, посмотрела на Катрин, будто приглашая ее в свидетели.

– Но ты ведь разрешил мне остаться здесь? Остаться с тобой.

– Только потому что в очередной раз пожалел тебя. Его губы кривились в насмешке. – И напрасно. Ты всегда будешь кусать руку, которая тебя кормит.

– Как же ты не прав сейчас, дорогой. Я способна дать все, что тебе надо…

– Мне от тебя уже давным-давно абсолютно ничего не надо.

– Я могу подарить тебе ребенка…

– Ребенка? От тебя! Ну уж об этом даже не думай!

Джун окинула оценивающим взглядом соперницу.

– А что, если эта миссис Гайс не захочет остаться с гобой? Не разбрасывайся тем, что имеешь. Я способна родить тебе много детей, готова дать тебе настоящую семью. Прошлое не отпускает так быстро. Когда-то ты дорожил всем тем, что связано со мной…

Джеф стиснул зубы.

– Хватит! Прекрати спектакль! Роль, тобой сегодня сыгранная, явно тебе не по способностям. Одевайся и уходи. Уходи из моей жизни навсегда! Немедленно! И никогда, слышишь – никогда! – не возвращайся. По отношению к тебе уже нет не только доброго чувства, а даже жалости.

– Ну и дурак же ты! Подумай, если бы ты и я…

– Немедленно убирайся! – прозвучал короткий приказ. – Если ты не уйдешь сию минуту, я выброшу твои вещи на лестницу. Тебе придется одеваться там.

Злобно взглянув на опешившую соперницу, Джун проплыла мимо Джефа к выходу. Воцарилась напряженная тишина. Только когда за актерствующей дивой захлопнулась дверь комнаты, мужчина повернулся к Катрин. Во взгляде его соединились горечь и вызов.

– Джун заявилась сюда в субботу вечером. Она поссорилась с любовником. Вид был ужасный, все руки в синяках; плача просилась оставить ее здесь ненадолго, пока не подыщет себе квартиру. Если хочешь знать, она спала в кабинете.

– Я верю тебе, Джеф, – тихо сказала Катрин.

Тот сжал губы и покачал головой.

– Понимаю, Джун подстроила так, чтобы ты пришла сюда и застала меня с ней. Вот ты и попалась на удочку.

– Нет. Я и представить себе не могла, что она здесь с тобой. Я пришла утром потому… – Ну что, решиться наконец сказать ему про беременность? Пока Джун разыгрывала свой спектакль, это было невозможно, но сейчас-то… Впрочем, не сочтет ли он сказанное за желание быстрого оправдания? Да и Джун еще в доме. – Я очень плохо спала. После встречи с твоей бывшей женой я поняла, как слепо, глупо и несправедливо судила тебя. И еще поняла, что не желаю ждать ни дня, что ты мне нужен сейчас, сегодня, завтра… Всегда!