Но пора мне закругляться с этим письмом, что-то соскучилась я по нашему склепу. Просто мечтаю уже вернуться домой! Ты там тоже, поди, не цветешь без меня. Как я рада, что снова увижу тебя! Ну уж ладно, пусть я похожа на эту "отставную любовницу". Я уже готова сойти и за дядю, и за деда, за тетю-бабулю, и за кого ты только не пожелаешь! И, о Господи! наконец-то высплюсь. Не намерена я нажить себе из-за тебя бессоницу! Железяка ты Бессердечная!

* * *

У меня к тебе еще одно. В общем, так:

В том, что я якобы делаю для тебя, нет никакой дурацкой жертвы. Я такая эгоистка (что тебе, кстати, досконально известно), что даже само слово "жертва" вызывает у меня тошноту. (Пардон, звучит это жутко физиологично. Та пани с телефона доверия до того задолбала меня придирками к лексике, что, боюсь, как бы впредь не начать выражаться с исключительной деликатностью. Вот! Так что - не удивляйся.)

И поскольку я эгоистка, или неэгоистка, что, собственно, оказывается одним и тем же, то, что я делаю, делаю я для себя, а не для кого бы то ни было иного. Ну клянусь, можешь мне верить! И в конце концов, что такого я для тебя делаю, о чем, вообще, речь. Что "вожусь с твоим сраньем"? Да это инсинуация чистейшей воды! Если что проглядела, то уж прости, но это меня совершенно не трогает. Я же говорила, что, едва выбралась из пеленок, ты совал мне в руки всякую гадость. Так что теперь, - не обижайся, - мне по барабану, с чем я "вожусь".

Что до твоих культей, так они мне очень нравятся; и даже, не побоюсь сказать, я их люблю. Не знаю почему - может я извращенка какая-то? Из чего со всей определенностью следует, что, сколь это ни печально, я совсем не гожусь в святые.

По поводу того, что "не осмеливаешься отягощать" меня просьбой о моем "согласии", но зато не побоялся отяготить просьбой о "прощении и понимании", то поздравляю с высокоразвитым чувством ответственности. Но мне-то что?! Какая же мне разница?

В отношении моего самочувствия - это еще как посмотреть. С твоей помощью я себе устроила такой марафон, что впору бы и коньки откинуть, а я вот - совсем наоборот, просто процветаю. Из этого не надо делать вывод, что у меня не получалось достойно цвести раньше - или что впредь не смогу цвести еще краше. Если вдруг такое желание мне взбредет в голову.

Насчет моего будущего, то есть, пардон, "так называемого будущего" будь спок, не переживай. А будешь переживать, то возьму и сооружу тебе внука - и тогда уж точно будешь переживать! И уж точно будешь вкалывать за шахтера.

Если речь о смысле твоей жизни, то ты уж сам, пожалуйста, поупражняйся, а то у меня уже шарики за ролики заходят от всей этой философии. Но для пущей ясности спрашиваю: если твоя жизнь не имеет смысла, то какой смысл вообще в чьей бы то ни было жизни? Должен же (!) быть какой-то Смысл во всем? Разве что его нет ни в чем. Но тогда каждый может запросто себе пулю в висок... Не так ли? (Убийственная логика, а?)

Ну, ладно. Придется добавить драматизма.

Насчет того, что все у тебя болит словно тебя... (не знаю, чем мне заменить это слово) и всего, что из этого следует:

Но сперва надо объявить минуту молчания. То есть, ты посиди себе молча, а я сбегаю сделать пи-пи...

Все у меня болит, все внутри стонет, как подумаю об этом. Не могу, никогда не смогу переступить через тебя спокойно. Пройти мимо тебя безразлично. И не надейся, и не рассчитывай на это. Не смогу, потому что никогда такого не пожелаю. Ибо, знаю и не знаю почему, я просто чувствую, что это мне как дар. И я должна - нет, не должна, я хочу сберечь этот дар даже если сам ты сберечь его не сможешь. Не пытайся понять этого логикой просто слушай.

Я не буду больше говорить, что люблю тебя, ни тебя больше спрашивать о том же. Да и что это может значить, что можно про это сказать. Когда я говорила той пани на телефоне доверия, что люблю тебя, что я - просто же люблю тебя и это все, она подумала, что, по-видимому, нас связывает "что-то большее". А ведь я сказала ей, что это все - так откуда здесь взяться чему-то большему? А если бы и была твоей любовницей? Или, если бы ей не была? Да какое это может иметь значение, и кому до этого какое дело. Мне все равно, являюсь я или не являюсь твоей любовницей! Брат ты мне, или не брат! Или ты просто-напросто, как говорится, "совершенно чужой" человек! Мне все равно. Все мне - одно и то же.

Потому что все - одно и то же. И если человек поймет это, или, скорее, почувствует, то тогда утрачивают значение все различия и все слова. Ибо различия - это тоже только слова. И тому, кто чувствует, что все - одно и то же, что за разница, есть ли у тебя ноги, или же вдруг четыре руки? Только те, кому не дадено чувство, кто пока только ищет его в суете окружающего мира, придают значение этим различиям, так как не в силах освободиться от них. Будь у тебя четыре руки, ты был бы для них точно тем же, что сейчас с одной. Точно так же бы на тебя смотрели.

На самом деле они тебя не видят. Не знают. Поэтому и не способны полюбить. Ибо "знать" и "любить" - одно и то же. И не познать им тебя, пока не познают самих себя. Только тогда поймут, что между ними и тобой нет никакой разницы. Теперь же смотрят на тебя с жалостью, так как сами теперь достойны жалости. И поэтому все те слова, которые они придумали самопожертвование, милосердие, долг - тоже достойны жалости. Это только попытка оправдать свое бессилие, только маска. Отрицание того единого, что есть истина. Что есть то, что есть и не нуждается в названии.