— Нет. Я не знал, как ее зовут.

— У нас есть доказательства, что вы были с ней четвертого июля. Ночью у нее в каюте вы убили ее и бросили труп в воду.

— Нет, это неправда!

— Вы убили ее тем же способом, которым пытались убить женщину на Рунебергсгатан?

— Я не хотел ее убивать.

— Кого вы не хотели убивать?

— Эту девушку. Она ходила за мной. Приглашала к себе домой. Она говорила со мной несерьезно. Хотела только унизить меня.

— Розанна Макгроу тоже хотела вас унизить? Поэтому вы ее убили?

— Не знаю.

— Вы были у нее в каюте?

— Не помню. Может, и был. Не знаю.

Мартин Бек молча смотрел на него. Наконец спросил:

— Вы очень устали?

— Нет, не очень. Я совсем не устал.

— Рука болит?

— Уже нет. В больнице мне сделали укол.

— Когда вчера вечером вы увидели эту женщину, то вспомнили о другой, в прошлом году на пароходе?

— Это были не женщины.

— Как вы сказали? Да нет же, это были женщины.

— Нет… они были как животные.

— Не понимаю.

— Они как зверь… во власти… во власти…

— Чьей? Вашей власти?

— Господи, вы смеетесь надо мной. Во власти своего распутства. Они обе жертвы своего бесстыдства.

Тридцать секунд тишины.

— Вы действительно так думаете?

— Так думаю я и все порядочные люди, кроме развратников и дегенератов.

— Вам не нравились эти женщины? Розанна Макгроу и девушка с Рунебергсгатан, как же ее зовут…

— Соня Хансон. — Он буквально выплюнул из себя это имя.

— Правильно. Она не нравилась вам?

— Я ненавижу ее. Ту, другую, я тоже ненавидел. Я уже ее хорошо не помню. Разве вы не видите, как они себя ведут? Разве не понимаете, что значит быть мужчиной?

Он говорил торопливо и жадно.

— Нет. Что, собственно, вы имеете в виду?

— Бр-р-р. Они гнусные. Ходят по земле высокомерные и развратные, каждому навязываются и надоедают.

— Вы иногда ходите к проституткам?

— Проститутки совсем не такие отвратительные и бесстыдные. Кроме того, они за это берут деньги, у них остались хотя бы остатки целомудрия.

— Вы помните, что ответили, когда я задал вам этот вопрос в прошлый раз?

— Нет…

— Вы не помните, как я вас спрашивал, ходите ли вы к проституткам?

— Нет, вы в самом деле меня об этом спрашивали?

Мартин Бек молчал и тер кончик носа.

— Я могу вам помочь, — сказал он наконец.

— Как вы сказали? Помочь? Как вы можете мне помочь? Теперь? После всего того…

— Я хочу помочь вам вспомнить.

— Ага.

— Но вы тоже должны пытаться.

— Да.

— Попытайтесь вспомнить, что происходило, когда вы в Сёдертелье сели на «Диану». Вы были с мопедом и везли с собой рыболовные снасти; пароход намного опоздал.

— Да, это я помню. Была прекрасная погода.

— Что вы делали, когда сели на пароход?

— Наверное, пошел завтракать. Помню, я был голоден и рассчитывал поесть на пароходе.

— Вы разговаривали с людьми, которые сидели с вами за столом?

— Нет, я был один. Остальные уже поели.

— А потом? После завтрака.

— Я вышел на палубу. Была прекрасная погода.

— Вы с кем-нибудь разговаривали?

— Нет, я в одиночестве стоял на носу. Потом был обед.

— За обедом вы тоже сидели один?

— Нет, за столом сидели еще какие-то люди, но я с ними не разговаривал.

— Розанна Макгроу сидела за вашим столом?

— Не помню. Я не обратил внимания, кто сидит со мной за столом.

— Вы помните, как с ней встретились?

— Нет, не помню.

— В прошлый раз вы сказали, что она вас о чем-то спросила и вы разговорились.

— Да, уже вспоминаю. Она спросила, как называется город, мимо которого мы как раз проплывали.

— И как же он назывался?

— По-моему, Норсхольм.

— А потом она осталась стоять рядом с вами и вы разговаривали?

— Да. Но я уже не помню, о чем мы говорили.

— Она была вам несимпатична сразу, с самого начала?

— Да.

— Почему же вы с ней разговаривали?

— Она мне навязалась. Стояла рядом, болтала и смеялась. Она была такая же, как и все остальные. Бесстыдная.

— Что вы делали потом?

— Потом?

— Да, вы сходили вместе на берег?

— Она шла за мной, когда я спустился на берег.

— О чем вы говорили?