— Я женат, — ответил Януш с тоской. — У меня малыш. Эти мерзавцы сообщили мне, как собираются посту-: пить с ними.

— Выбрось это из головы. Они сразу заметят твою тоску по дому и начнут сулить тебе свободу. Нет ничего опаснее. Даже самые стойкие попадаются на эту удочку. Ну, как спина?

— Ты отличный лекарь.

— Партизанская жизнь всему научит. А теперь отойди от стены. У тебя уже зуб на зуб не попадает. Ну как, видишь теперь что-нибудь?

— Пока нет…

— Ничего, привыкнешь. Давай руку. С той стороны — внутренняя стена. Мне думается, что котел центрального отопления стоит в соседнем подвале. Во всяком случае, там не так холодно.

— Уверен, что не засну ни на минуту.

— Заснешь. Спи!

После леденящего холода у этой стены было сравнительно тепло. Теплыми были и пальцы на его висках. Януш лег на живот, подложив руки под голову. Он думал о гусе Мальпы и, к своему удивлению, вдруг почувствовал, что засыпает…

Два дня дал Циммерман Янушу на размышления. Но Януш не пал духом. Они с Мальпой вели нескончаемые разговоры. Третий сидел в своем углу и, притаившись, слушал. Януш понимал, что Мальпа разговаривал с ним не только потому, что хотел помочь ему, Янушу, но и сам пытался забыться.

И вот Януш опять в роскошном кабинете Циммермана. Голый, нестриженый, невероятно грязный, со спутанными волосами. Циммерман жестом выслал Вилли и второго немца из комнаты.

— Черт возьми, разве тебе не отдали одежду? Они получат от меня нагоняй. Мы же не изверги, в конце концов, — начал Циммерман.

В ответ на его слова Януш криво усмехнулся. Раны на спине уже покрылись корками, но разбитые губы еще не забыли сапог Вилли.

— Прошлый раз я немного погорячился, — продолжал Циммерман извиняющимся, тоном. — Вы можете вывести из себя самого хладнокровного человека. Надо понять, что мы работаем на благо всей Польши и хотим обеспечить лишь покой и порядок.

— Покой и порядок! — повторил Януш.

Циммерман вышел из-за стола, прошел в соседнее помещение, откуда вернулся с одеждой Януша.

— На, одевайся!

— Мне не холодно, — дерзко ответил Януш. — Я уже привык. Обходились же Адам и Ева в свое время фиговым листом.

— Одевайся! — повторил Циммерман с подчеркнутым дружелюбием. — Мы же не варвары.

Он ждал, пока Януш оделся, потом спросил:

— Сигарету?

Януш проглотил слюну при виде своих любимых крепких югославских сигарет.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он. — У меня свои.

Он достал клочок газеты и немного табачной крошки и сосредоточенно начал крутить папиросу.

— Вот видишь, немецкая газета еще кое на что годится, — сказал Януш глубокомысленно. — Ею можно не только подтирать задницу.

Сегодняшний льстивый Циммерман внушал еще меньше доверия, чем позавчерашний Циммерман-садист. Янушу хотелось поскорее вывести его из себя. Тогда было бы проще.

Но Циммерман сдерживался. Ему даже удалось сообщнически рассмеяться в ответ на вульгарное замечание Януша.

— Знаешь, Тадинский, — заговорил он отеческим тоном. — Я думал о тебе. Ты симпатичный парень. Мы здесь вдвоем, и я признаюсь, что ты мне нравишься. У тебя есть мужество. Но ты служишь ложной идее. Я уже сказал тебе, что мы хотим установить здесь покой и порядок…

— Путем массового уничтожения людей? — горячо перебил Януш. — С помощью Гросс Розена и Освенцима?

— Туда попадают только политические преступники, ответил Циммерман. — Нам тоже ведь надо защищаться. Несколько раз я видел твою жену, Тадинский. Все эти месяцы мы следили за ней. И я должен тебя поздравить, парень: она чертовски хороша.

«Думать о чем-нибудь другом», — пронеслось в голове Януша. Он сжал колени, чтобы Циммерман не мог заметить их дрожи, и закурил.

— Да, действительно чертовски хороша, — признался он.

— Страшно обидно, если с ней приключится что-либо неприятное… — задумчиво продолжал Циммерман. — Тебе будет нелегко. Знаешь, Тадинский, у меня есть план. Вы считаете нас врагами, а на самом деле мы ваши друзья. Если бы нас не было здесь, то сюда пришли бы русские и выслали бы вас всех в Сибирь. Я хочу освободить тебя. Сегодня же! Через несколько часов ты будешь с женой и сыном. Я слышал, что у тебя чудный парень. Почти восемь фунтов, не так ли?

Януш продолжал курить. «Надо вывести его из себя», — лихорадочно думал он. Как живая предстала перед ним Геня с маленьким сыном у груди. Руки Гени. Губы Гени.

— Расскажи все, Тадинский, и я отпущу тебя. Мы не убьем ни одного из твоих товарищей, а направим их в надлежащее место. Расскажи, что ты знаешь, и сразу станешь счастливым супругом и отцом. Лучшей жены, чем твоя Геня, не найти. На твоем месте я не колебался бы, Тадинский.

— И вы гарантируете мне полную свободу? — спросил Януш.