Все услышанное поставило Модьуна в тупик.

— Эта история приводит меня в замешательство, — сказал он. — Я чувствую, что должен чем-то отплатить вам лично.

Если нунули и был взволнован смыслом его слов, то не показал этого.

— Чем, например? — спросил он раздраженно.

— Наверное, я должен подвергнуть вас какому-нибудь наказанию.

— Какому?

— Есть старая поговорка, — вспомнил Модьун, — «око за око».

— Мне кажется, что это противоречит вашей философии. И, кроме того, разве это может привести к чему-либо хорошему? — нетерпеливо парировало существо.

— Правда.

Модьун был в смятении.

Ощущение, что он должен что-то сделать, быстро уступило место очевидной логике ситуации.

Нунули продолжил:

— Дело в том, что они даже не пытались защищаться. Почему вы считаете, что обязаны предпринимать какие-то действия?

— Ну… — колебался Модьун.

Он печально думал о собственной роли во всем происшедшем, виня себя в том, что из-за его нерешительности человеческие существа отказались от активного сопротивления. Ему было трудно судить о таком сложном событии, поскольку его терзали сомнения: не отвечал ли он полностью за их колебания в критический момент? Сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого тягостного ощущения?

Среди прочих соображений это в некоторой степени переносило часть ответственности за случившееся с нунули на него самого. И, несмотря на свою несомненную нелепость, правда заключалась в том, что раз бедствие уже случилось, в будущем не должно быть места упрекам.

Вдруг он поймал себя на том, что обдумывает другие аспекты катастрофы.

— Что побудило комитет совершить это преступление? — спросил он.

— Первый номер сказал вам. Вы угрожали, что станете нам мешать.

— Но это я. А не они, не те, кто жил за барьером. Разве логично нападать на тех, кто даже не помышляет о выходе?

— Откуда мы можем знать, о чем они думают? Вы ведь вышли, — возразил нунули. — Прежде всего, комитет знал, что остатки человеческой расы могут причинить массу неприятностей. Поэтому они нашли наилучшее решение.

— Я полагаю: все, что вы говорите, с вашей точки зрения имеет смысл, — с неохотой согласился Модьун. — Но вы, так же как и ваши агрессивные намерения, беспокоите меня. Возникает вопрос: должно ли существо, связанное подобно вам с комитетом, иметь свободу действий, чтобы совершать разрушительные акции, на которые вы, как теперь очевидно, способны? Можно ли в данном случае позволить такому существу свободу передвижения?

— Какие еще примеры вы можете привести? — спросил нунули.

Модьун мог придумать только одно сравнение.

— Ваши дураки, люди-гиены, изводили меня. Это наводит на мысль, что прежний хозяин нунули замышлял что-то против меня и против всех людей в целом.

— Гм… — казалось, создание размышляло. Блестящее серое лицо немного вытянулось. — Я скажу вам вот что. Все издевательства должны прекратиться. Остаток вашего приговора отменяется. Вы можете делать все, что угодно, идти на Земле, куда хотите.

— Это меня не удовлетворяет, — заявил человек. — Но я думаю, это лучшее из того, что вы можете мне предложить при сложившихся обстоятельствах.

— Очень хорошо. Вы свободны и можете путешествовать по всему миру в качестве обезьяны.

— Значит, есть ограничение? — спросил Модьун.

— Очень небольшое. Какой смысл последнему человеческому существу на Земле заявлять о том, кто он есть на самом деле?

Модьун должен был согласиться, что это, действительно, не очень нужно.

— Но осталось еще одно человеческое существо, — возразил он. — Женщина Су длил. Вы сказали, что она покинула планету прошлой ночью?

— Как объяснил член комитета, занимавшийся этим делом, — сказал нунули номер два, — смысл заключается в том, что только первый номер знает, где находится женщина, а он отправился в другой конец вселенной, чтобы никогда сюда не вернуться. Следовательно, вы не сможете проследить за ней.

Модьун стоял на металлическом полу компьютерного центра с высокими потолками и сквозь подошвы ботинок чувствовал вибрацию стальных плит. В его мозгу возник интенсивный интерес к другой стороне вопроса. Наконец, он сказал:

— Интересная проблема.

— Неразрешимая, — поддержал его нунули.

Торжество нунули оскорбило Модьуна. Но человек осознал это как реакцию тела, словно некая непокорная часть его личности стремилась справиться с возникшими трудностями и была раздражена провалом. Но, конечно, это была неправда. Зачем решать проблему, которую нельзя решить? Судлил покинула дом и, очевидно, вскоре после этого поднялась на борт корабля. События развивались с обескураживающей быстротой, поэтому Модьун догадался, что Судлил никак не могла спланировать их.