Теперь он их заполучил. Он видел это по их напряженным лицам, которые смотрели на него с лихорадочным ожиданием. Но он все еще не мог позволить себе утратить контроль над разговором. С усилием он заставил себя поклониться побледневшей правительнице. Затем он поспешил сказать:

– Я счастлив объявить, Ваше Величество, что у вас длинная и почетная жизнь впереди. К несчастью, - его голос принял мрачный тон, когда он продолжал, - к несчастью, здесь присутствует джентльмен, который обречен умереть через несколько минут.

Он не стал ждать, чтобы увидеть, какой эффект произвели его слова, а развернулся в кресле по-тигриному быстрым движением, так как уже не было времени ждать. В любое мгновение его блеф мог быть разгадан, а эта сцена окончиться нелепым провалом. Его голос перекрыл пространство, отделяющее его от стола, где сидела дюжина мужчин в военной форме.

– Генерал Гролл!

– Э!
– Офицер, который должен был выполнить приговор, повернулся кругом. Он изменился в лице, когда увидел, кто его звал.

Хедрука поразило, что его выкрик вызвал полную тишину в комнате. Люди за всеми столами перестали есть, прекратили разговаривать и смотрели на королевский стол и на него. Чувствуя на себе общее внимание, Хедрук напрягся, повысил голос и задал звенящий вопрос:

– Генерал Гролл, если бы вы должны были умереть в данную минуту, то какова была бы причина?

Мужчина медленно встал.

– У меня отличное здоровье, - прорычал он.
– О чем вы говорите, черт побери?

– С вашим сердцем все в порядке?
– настаивал Хедрук.

– Абсолютно.

– 10

Хедрук отодвинул назад свое кресло и поднялся на ноги. Он не мог позволить произойти неудаче из-за неудобной позиции. Резким жестом он поднял руку и ткнул пальцем в сторону генерала.

– Вы - генерал Листер Гролл, не так ли?

– Правильно. А теперь, капитан Хедрук, объясните мне...

Хедрук прервал его:

– Генерал, с сожалением я заявляю, что согласно данным Оружейных Магазинов вы должны умереть сегодня точно в час пятнадцать от сердечного приступа. Сейчас эта минута и эта секунда.

Теперь останавливаться было нельзя. Единым точным движением Хедрук согнул палец, точно обхватил ладонью бластер, материализованный в невидимой плоскости кольцом на пальце.

Это не был обычный невидимый бластер, продающийся в розницу, а специальный, неограниченный, никогда не продаваемый на прилавках, никогда не выставляемый, никогда не используемый, кроме экстренных случаев. Он поражал мгновенно вибрационным путем невидимо для человеческого взгляда, и, как только мускулы генеральского сердца были охвачены парализующей силой, Хедрук разжал руку. Невидимый бластер дематериализовался.

В последовавшем затем вавилонском столпотворении Хедрук подошел к тронному креслу во главе королевского стола и склонился к Императрице.

Он не мог подавить порыв восхищения, так как она была совершенно, ненормально спокойной. Она была эмоциональной, чувственной женщиной, но в момент истинного волнения, во время принятия жизненных решений, вся огромная фундаментальная устойчивость, которая была ее наследием Ишеров, выступала наверх. Это было то самое качество крайнего здравомыслия, к которому он взывал, и которое, подобно драгоценному камню, сияло перед ним из спокойных мерцающих глаз.

Наконец она сказала:

– Я полагаю, что вы понимаете, что фактически сознались во всем, убив генерала Гролла.

Он знал, что лучше ничего не отрицать перед той сверхличностью, какой она стала в этот момент.

Он сказал:

– Мне был вынесен смертный приговор, и кем-то он должен был быть приведен в исполнение.

– То есть, вы соглашаетесь с ним?

– Я принимаю все, что вы желаете, до тех пор, пока вы понимаете, что у меня в сердце ваши важнейшие интересы.

Она посмотрела недоверчиво.

– Человек Оружейных Магазинов, которые борются со мной на каждом шагу, говорит о моих интересах?

– Я не являюсь, никогда не был и никогда не буду человеком Оружейных Магазинов, - ответил подчеркнуто Хедрук.

В ее лице появился испуг.

– Я почти верю этому. Что-то есть странное и чуждое в вас, что я должна понять...

– Когда-нибудь я расскажу вам. Я обещаю.

– Вы, кажется, очень уверены, что у меня нет больше никого, чтобы повесить вас.

– Как я уже сказал раньше, Ишеры не совершают самоубийств.