Так мы кружили вокруг да около почти целый час.

Единственное достойное упоминания событие произошло в самом конце конференции, когда серьезные организации уже сдались и отчалили и остались одни ненормальные. Телевизионщики, естественно, смылись еще раньше, как только отсняли пятиминутные сюжеты.

Парень, вставший с очередным вопросом, воображал себя по меньшей мере Ральфом Нейдером. [13]

— Мистер Смит! Я выступаю от имени Представительской организации пассажиров авиалиний.

Я не смог удержаться.

— ПОПА? Вы человек из ПОПЫ?

Смеялись они дружно. Боюсь, эта организация сменила название в основном из-за меня.

Он, зардевшись, задал свой вопрос. Я от него отмахнулся. Ну, кто следующий? Здесь как минимум должна найтись еще пара человек, которых я могу послать, не опасаясь возмездия. Я оглядел зал, надеясь высмотреть репортера из «Национального опросника».

Вместо него поднялся важный седой господин, полноватый, в чуточку старомодном костюме. Весь из себя такой аккуратненький, разве что волосы слегка растрепаны.

— Мистер Смит, меня зовут Арнольд Мейер. Мой вопрос не касается ни компьютерных сбоев, ни халатности авиадиспетчеров.

— С удовольствием послушаю.

— Сомневаюсь. Я хотел бы узнать, с какими необычными фактами вы столкнулись в ходе расследования.

— Боюсь, я не имею права комментировать… — Я осекся, вспомнив о кучках наручных часов. Докладывать ему о них я, естественно, не собирался. — Вы слишком широко поставили вопрос, мистер Мейер.

Он криво усмехнулся и быстро кивнул головой. Похоже, его вопросом конференция должна была завершиться, и мне захотелось сгладить впечатление, чтобы не казаться совсем уж непроходимой сволочью.

— Вы не могли бы сформулировать чуточку поконкретнее? — подсказал я ему.

Он пожал плечами.

— Если бы я знал, как описать эти факты, они бы не были необычными. Может быть, вы нашли какой-нибудь странный предмет? Или обнаружили необъяснимые явления? Или какие-нибудь намеки на то, что причиной катастрофы было нечто менее очевидное, нежели перегрузка компьютера?

— Никоим образом не подтверждая гипотезу о перегрузке компьютера, я могу сказать: нет, мы пока не нашли ничего необъяснимого. — Вот так. Ври дальше, неподкупный слуга отечества. — Разумеется, каждое крушение уникально и…

— И тем не менее у них есть общие черты. Некоторые вещи кажутся вам естественными, некоторые- нет. Я, например, слышал, что на пленке речевого самописца- или РС, как вы, специалисты, его называете, — было что-то не совсем обычное.

Стало быть, просочилось. Не могу сказать, чтобы я сильно удивился: дело привычное. Меня скорее удивило то, что слухи достигли ушей этого старого господина, а не ребят из «Си-би-эс» или журнала «Таймс».

— Я не могу комментировать ваше заявление, ибо пленка РС еще изучается и анализируется. Раз уж вы так осведомлены о нашей работе, вы, наверное, знаете, что анализ займет около двух недель. А затем относящиеся к аварии части записи будут переданы прессе и вы сможете услышать их сами.

Старик вновь вскочил с места- так быстро, что я не успел объявить о закрытии конференции.

— Хорошо, но, может быть, вы заметили что-то еще? Я хочу сказать- что-то странное, хотя и несущественное на вид? Например, какие-либо несовпадения в последовательности событий, непонятный предмет среди обломков? В особенности что-то имеющее отношение ко времени.

Я снова вспомнил о часах, но меня отвлек от мыслей приступ кашля, одолевший какую-то женщину в конце зала. Она перегнулась пополам, отмахиваясь рукой от озабоченного соседа, склонившегося над ней в полной уверенности, что она вот-вот закашляется до смерти.

— Я все равно не понимаю, к чему вы клоните, — сказал я Мейеру.

— Если я сформулирую точнее, вы сочтете меня идиотом, — проговорил он. — Я просто ищу необъяснимое. И обычно нахожу его.

Женщина в глубине зала наконец выпрямилась, и я ее узнал. Это она сегодня утром оставила меня в ангаре без кофе, а потом угостила — правда, излишне щедро. Она встала и направилась к выходу.

— Ничего необъяснимого, мистер Мейер, мы не нашли. Дамы и господа, на этом пресс-конференция окончена.

Я сбежал с трибуны и поспешил к дверям.

В коридоре ее не было. Я помчался вперед, завернул направо за угол и огляделся. Увидел спины нескольких репортеров, но среди них ее тоже не было. Коридор кончался выходом в зал ожидания. Там ее искать бессмысленно.

— Куда ты так спешишь?

Я обернулся и увидел Тома. Он выглядел таким усталым, каким я себя чувствовал. Мы постояли вместе, подпирая стенку в коридоре, пока мимо не прошли последние из репортеров, включая Мейера, который вроде как мне подмигнул.