Иль-де-Франс -- это нынешний остров Маврикий. Земля Ван-Димена -- это остров Тасмания. Новая Голландия -- Австралия. Кстати, письмо тоже было отправлено из Австралии. Оно было написано на рейде в Ботани-бей, знаменитой по путешествиям Кука Ботанической бухте (ныне предместье Сиднея), и датировано 7 февраля.

В Париж письмо доставил некто Хантер, капитан английского фрегата "Сириус". Он же привез еще одно послание -- на имя Флериэ, главного директора портов и арсеналов Франции, которое заканчивалось так: "15 марта я покину Ботани-бей и постараюсь не терять времени зря. Надеюсь в декабре быть на Иль-де-Франсе".

Оба письма написал один и тот же человек: Жан-Франсуа де Гало, граф де Лаперуз, командир эскадры. В ее состав входило два судна -- "Буссоль" и "Астролябия".

Это были последние письма Лаперуза.

Эскадра не пришла на Иль-де-Франс. Она не пришла ни в один известный порт. Она исчезла, словно растворившись в безбрежных тихоокеанских просторах.

2. В феврале 1785 года отдыхавший в своем имении капитан французского военного флота Лаперуз был неожиданно вызван в столицу. Морской министр герцог де Кастри писал, что дело весьма срочное, и не оставалось ничего другого, как подчиниться и, следовательно, прервать первый за долгие годы и давно заслуженный отпуск, попрощаться с женой и отправиться в путь. Что скрывалось за приказанием, было неясно; никаких слухов насчет какой-нибудь очередной войны -- в провинции они циркулировали частенько -- на сей раз вроде бы не было, ничего не удалось разузнать и в Альби, где он провел несколько часов, навестив мать и кое-кого из друзей. Оставалось предположить только одно, что тоже случалось: освободилась какая-нибудь вакансия и ему хотят дать новое назначение.

Так он ни до чего толком не додумался и, справедливо рассудив, что нечего по сему поводу сокрушаться, всю долгую в те годы дорогу из Лангедока читал прихваченный с собой томик Вольтера, подремывал, и было ему все-таки досадно, что вот пришлось прервать долгожданный отпуск и трястись в небыстрой казенной колымаге по казенной надобности, да к тому же по невесть откуда нагрянувшему морозу.

В Париже, в здании морского министерства, обширном и гулком, было тоже холодновато, и он искренне обрадовался, когда де Кастри подвел его поближе к ярко горевшему камину и распорядился принести жаровню. Помимо министра в кабинете находился и старый знакомец Флериэ; на стенах, как всегда, висели большие карты, в том числе и карта с нанесенными маршрутами морских походов славного капитана Кука, чье имя уже добрых полтора десятка лет было известно всем морякам Европы.

– - Вы не догадываетесь, зачем я вас вызвал?
– - улыбаясь, спросил де Кастри.
– - Догадаться действительно непросто. Но на этот раз в Канаду, мой дорогой капитан, мы вас не пошлем. Мы хотим предложить вам кое-что еще более сложное. И право, более интересное.

Помедлив минутку, он сказал:

– - Капитан Лаперуз, его величество король Людоник XVI просил меня осведомиться, не согласитесь ли вы возглавить отправляемую в кругосветное плавание экспедицию?

3. ...Дом был приземистый и старый, из серого камня, заросший виноградом, с двумя флигелями и полдюжиной окон по фасаду. Поля и луга подходили к нему вплотную, оставляя место лишь для маленького дворика и небольшого сада с коротко подстриженными по версальской моде газонами и кустами.

Мальчик любил бродить по саду. Здесь можно было в свое удовольствие поиграть в Али-бабу и сорок разбойников или, вообразив себя знаменитым рыцарем Дюгекленом, одному сражаться против дюжины врагов. Здесь можно было заблудиться, а потом, как настоящему путешественнику, выбираться на верную дорогу наперекор всему.

Перейдя двор, он выходил за пределы усадьбы. Тропинка вела вверх. По небу плыли легкие облака, в раскаленном воздухе дрожало знойное марево. Мальчику казалось: навстречу ему мчатся стройные красивые фрегаты, такие, какие он видел в книгах, великолепных книгах в толстых кожаных переплетах, которые позволял ему листать отец.

Один за другим шли и шли в бездонном небе, словно в бескрайнем море, ведомые смельчаками фрегаты к неизвестным берегам, туда, где диковинные люди, вооруженные луками и стрелами, украшают себя вырезанными на теле рисунками и на песчаную отмель лениво набегают с легким плеском прозрачные зеленые волны.

4. Май 1757 года. На небольшом брестском рейде, выстроившись в кильватерную колонну медленно и горделиво выходит в открытое море эскадра генерал-лейтенанта Дюбуа де ла Мотта. Пункт назначения -- Канада. Корабли скользят по гладкой поверхности залива, с берега звучат слова напутствия и пожелания вернуться с победой. Франция опять в войне -- четвертой за последние полстолетия. И снова, как во времена войны "за испанское наследство" (1701--1713), "за польское наследство" (1733--1739), "за австрийское наследство" (1740--1748) враг номер один -- Англия.

...Среди тех, кто стоял на палубе, непрерывно смотрит на родную землю, стараясь удержать в памяти ее приметы -- шестнадцатилетний гардемарин. Он невысокого роста, с живыми глазами. Но сейчас у него на глазах слезы. Малодушие? Нет, просто волнение. Мальчик с берегов Тарна на настоящем, а не созданном его фантазией корабле отправляется в свое первое большое плавание. Тают в дымке очертания брестской бухты. Широкая волна колышет палубу, берега родины уходят вдаль.

5. Полгода спустя эскадра возвращается домой. С кораблей снимают шестьсот больных -- тиф появился еще в Америке.

Поход ла Мотта не достиг цели: пройдет примерно год и Канада, лишенная действенной поддержки Франции попадает в руки англичан.

Не менее печально для французской короны складываются дела и в Индии.

...А война все продолжается. В 1759 году в морском сражении при БельИле, у южного побережья Бретани, Лаперуз был ранен. В бессознательном состоянии он попадает в плен, два года томится в лагере, бежит на родину, вновь принимает участие в боях и походах.

1763 год. Подписан мир. Англия помимо Канады получает Восточную Луизиану и несколько принадлежавших французам островов в Вест-Индии.