Кроме того, такой опытный наблюдатель, как Моусон, в 1911 году непременно упомянул бы в рапорте об этой особенности острова Остин. Он этого не сделал; китобойные суда, которые время от времени заглядывали сюда, направляясь в Антарктику, тоже никогда не упоминали об этом в своих донесениях.

Вскоре Карвер набрел на глубокий ручей, вытекающий из джунглей. Он нагнулся и зачерпнул воду ладонью. Она была темноватой, но свежей. Большая удача! Едва ли на острове в семь миль длиной и в три шириной есть большой водный бассейн. Карвер проследил за ручьем вверх по течению, и какое-то едва заметное движение привлекло его внимание.

Новое невероятное создание стояло на коленях выше по течению ручья и шумно хлебало воду.

Дикие желтые глаза, сверкнув, уставились на Карвера, и существо выпрямилось. Оно стояло на двух ногах, достигая при этом не более двенадцати дюймов в высоту. Маленькие когтистые пальцы вцепились в ползучие растения, тело было покрыто клочками серого меха. Существо забило хвостом и злобно, по-кошачьи зашипело, обнажая множество острых как иголки зубов.

Карвер за свою жизнь много времени провел в ненаселенных местах планеты, поэтому при первом угрожающем жесте существа он, не раздумывая, выстрелил. Пуля пробила лист и оцарапала щеку зверя. В последний раз сверкнув желтым пламенем своих глаз, он прыгнул в заросли и исчез.

Карвер присвистнул.

— Во имя неба, — пробормотал он, — что это было?

Но времени на размышления у него оказалось мало: солнце тонуло в океане, и вот-вот должна была наступить непроглядная тропическая ночь. Зоолог поспешил назад, к лодке, как вдруг из-за низкого кораллового выступа, скрывавшего проа, до него донесся отчаянный крик!

Он побежал, вспрыгнул на вершину выступа и глянул вниз. На песке валялся ящик с инструментами, но само суденышко исчезло.

И тут Карвер увидел его — уже на расстоянии полудюжины кабельтов от берега, в заливе. Маллоа скорчился на корме. Колу правил лодкой, быстро и уверенно уводя ее в открытое море. Карвер закричал, но тут же понял, что беглецы уже находятся за пределами слышимости. Он трижды выстрелил из пистолета, но маори даже не оглянулись.

В дикой ярости он смотрел вслед дезертирам, пока белый парус не исчез из виду. Наступила полная тьма. На юго-востоке засверкал великолепный Южный Крест, а на юге — таинственное Магелланово Облако. Но Карвер был не в состоянии любоваться ими.

Он размышлял. Во-первых, он вооружен. Во-вторых, на этих крошечных островках к югу от Оклендских не водятся хищники, да и в самой Новой Зеландии опасность представляет только человек.

Без сомнения, Маллоа и Колу отчаянно перепугались, но ведь так мало требуется, чтобы разбудить суеверные страхи полинезийца. В открытом море к ним еще может вернуться храбрость, и тогда они приплывут назад. Если нет, то они могут добраться до острова Маккуэри и до «Фортуны». Даже если они вместо этого доплывут до Оклендских островов, а там к себе на родину, на Чатамские острова, — все-таки Джеймсон начнет волноваться и через какие-нибудь три-четыре дня и организует поиски.

Опасности нет, говорил он себе, беспокоиться нечего. Самое лучшее, что можно предпринять, — это приняться за работу. К счастью, ящик, на котором Карвер сидел, был именно тот, где находились морилка для насекомых, сети, ловушки и капканы. Он может приступить к работе по своему плану, с одной лишь оговоркой — часть времени придется потратить на охоту и приготовление пищи.

Карвер раскурил трубку, устроил костер из плавника, лег возле пламени и приготовился заснуть.

Когда семь часов и пятьдесят минут спустя край солнца выглянул из-за горизонта, Карвер готов был признать, что ночь выдалась не такая уж удачная. Он не был чувствителен к укусам крошечных песчаных блох — его кожа давно уже загрубела. Но все же он не мог заснуть.

Почему? Он не был новичком. Много ночей Алан Карвер провел в диких и безлюдных местах, и тем не менее сегодня ночные звуки держали его в постоянном напряжении. Много раз за ночь он вздрагивал и просыпался, покрываясь нервным потом. Почему?

Карвер прекрасно знал, какие звуки может принести с собой ночь, ему был знаком любой птичий крик, любой писк летучей мыши. Но здешние шумы были незнакомыми и… как бы это сказать поточнее… слишком разнообразными!

Тем не менее, к утру, он проголодался и решил подстрелить какую-нибудь птицу себе на завтрак. Если дела пойдут плохо, можно будет подумать о крысах, собаках или летучих мышах. Этим исчерпывалась фауна острова. И тут Карвер нахмурился, вспомнив дикого желтоглазого чертенка, который скалился на него с берега ручья. Уж это всяко была не летучая мышь, не крыса и не собака. Кто же это был?

Все еще хмурясь, Карвер нащупал свой пистолет и убедился в его исправности. Он продолжал думать, что маори напугало их собственное воображение. Но то существо у ручья сложно было назвать плодом суеверия. Да и хвостатая летучая мышь, коль скоро он видел ее собственными глазами, не была фантазией туземцев.

Карвер решительно зашагал к папоротниковому лесу. Предположим, остров Остин действительно приютил нескольких мутантов, уродцев и редких образцов животных. Что из этого? Тем лучше: этот факт оправдывал экспедицию «Фортуны». Это может добавить еще кое-что к славе некоего Алана Карвера, зоолога, если он окажется первым, кто объявит об этом странном замкнутом мире. И все-таки — так странно, что Моусон не сказал об этом ни слова, да и китобои тоже.

На краю леса Карвер остановился. До него внезапно дошло, из-за чего этот лес выглядел так странно. Он понял, что имел в виду Маллоа, когда показывал на деревья. Карвер уставился недоверчивым взглядом, переводя взгляд с дерева на дерево. Действительно, среди них не было родственных видов. Не было даже двух схожих между собой деревьев. Каждое отличалось от других формой листьев, цветом коры, размерами ствола.

Но это же невозможно! Пусть Карвер не ботаник, но он понимал, что количество видов на острове должно быть ограничено самой интенсивностью конкуренции. Должно быть!