Но когда Роджер посмотрел на Дафну, ее охватил стыд – взгляд мужа выражал явное облегчение.

И как только Джонни это удалось? Тут без него не обошлось – это ясно. Иначе зачем обвиняющей стороне так внезапно сдавать свои позиции? Но разве в глубине души она не была уверена, что Джонни выполнит свое обещание?

Выходя вслед за Китти и Роджером из зала суда в коридор, увешанный зеркалами, Дафна заметила Джонни, который о чем-то спорил со своим боссом. В течение всего заседания она обращала гораздо больше внимания на него, чем на мужа. Даже сейчас, когда Роджер извинился и отошел вместе с Кэткартом обсудить порядок выплаты залога, Дафне казалось, что это не Роджер, а Джонни платит за освобождение матери.

Жаль, что она не может выразить ему благодарность: ведь он потянул за определенные нити, рискуя своей карьерой. К тому же Дафна пообещала дать Роджеру шанс, даже если бы ей пришлось из-за этого навсегда расстаться с Джонни.

Она направилась к сестре, беседовавшей с помощницей Кэткарта, как вдруг почувствовала, что кто-то взял ее за локоть.

– Можно тебя на минутку? – прошептал Джонни.

Дафна обернулась.

– Джонни, по-моему, здесь не место…

– Это не займет много времени. – Он провел ее по коридору в небольшой холл, где среди комнатных пальм и фикусов были расставлены кресла и скамейки.

– Прости, если я невольно обидела тебя своей напускной холодностью. Ты ведь многим рисковал, правда? Не говори ничего. Я знаю тебя, Джонни. И… и я бесконечно благодарна тебе.

– Ты никому ничего не должна.

– Джонни… – Дафна опустила голову, чтобы он не видел ее слез. – Если бы ты знал, как много это значит для меня.

Внезапно переменив тему, он спросил:

– Ты здесь с мужем?

Она кивнула.

– Роджер неожиданно прилетел позавчера. Он… он хотел сделать мне сюрприз. – Дафна криво усмехнулась.

Помолчав, Джонни заметил:

– Говоря, что ты ничего не должна, я имел в виду себя. Но у тебя есть обязательства перед самой собой. Подумай о себе, хорошо? Это все, о чем я прошу.

– Мне очень трудно сейчас.

– Знаю. Я могу подождать.

– Джонни, у меня дети:

– Я люблю детей. У меня тоже есть сын.

– Ты в разводе. А я нет.

– Я заметил. – Джонни бросил взгляд через ее плечо, словно ожидая увидеть там Роджера и, вероятно, желая столкнуться с ним лицом к лицу. В его глазах промелькнул мрачный огонек. – Буду откровенен с тобой, Дафна. Как я понял, твой муж из тех, кому в былые годы я бы с удовольствием съездил по шее. Но когда я увидел его, мне открылось еще кое-что. Он любит тебя.

– Откуда ты знаешь?

– Проницательность – мое профессиональное качество. – Джонни улыбнулся, но глаза его были серьезны. – Я видел, как он смотрит на тебя. Твой муж старается скрыть свои истинные чувства – может, даже слишком старается.

Потрясенная, Дафна молчала. Она ведь сама это знала не хуже Джонни. Поэтому и осталась с Роджером.

И согласилась дать ему еще один шанс. Да, он любит ее, хоть и старается не показывать этого. В этом ее беда.

– Джонни, зачем ты это говоришь?

– Любить кого-нибудь – еще не значит получить счастливый билет. Любовь – плата за этот билет. Что бы ты ни решила, Дафна, думай не о своем муже, детях и не обо мне. Мы справимся. Думай прежде всего о себе.

Дафна улыбнулась сквозь слезы.

– Ты обладаешь даром слова, хоть и прогуливал уроки английского.

Джонни улыбнулся – той самой лукавой улыбкой, за которую она полюбила его с первой встречи в школьном дворике.

– Ничего особенного – для этого не надо быть гением. Дафна заметила в глубине коридора мужа. Роджер приближался к ним медленным неуверенным шагом. К горлу Дафны подступил комок – ей стало жаль мужа, хотя впервые в жизни она была хозяйкой положения. Когда судебный процесс закончится, они вернутся в Нью-Йорк, и все встанет на свои места. А пока им предстоит тяжелый путь, и Джонни не намерен облегчить ей задачу.

Приближаясь к ним, Роджер недоуменно переводил взгляд с жены на Джонни и, видимо, успокоился, заметив, как тот по-деловому пожал ей руку.

– До свидания, Джонни. Спасибо за все.

– Не стоит благодарности. – Джонни еще раз пожал ей руку и ушел.

Дафна изо всех сил старалась держаться спокойно. Это было труднее, чем впервые увидеть мать в тюрьме или узнать страшную правду об отце. И даже чем расстаться с Джонни.

Все произошло совсем не так, как они планировали. По пути из здания суда Лидия, сидевшая на заднем сиденье автомобиля, отвернулась от окошка и весело заметила, что хотела бы посмотреть, расцвели ли ее бегонии в палисаднике. На ней было шелковое платье в цветочек – его Китти наугад вынула из платяного шкафа. Мало того что платье было совершенно не к месту, так оно еще оказалось велико на два размера.

Поворачивая на Сан-Педро-авеню, Роджер так резко крутанул руль, что заскрипели покрышки. Снизив скорость и проезжая мимо парикмахерского салона, он преувеличенно спокойным тоном сообщил теще, что они обсудили этот вопрос и решили отвезти ее к Китти.

Китти подумала: «Мама сама вскоре поймет, что мы правы. Старый дом навевает тяжелые воспоминания. А у Алекс она вряд ли захочет жить».

Вчера вечером младшая сестра позвонила Китти и справилась о мамином здоровье. Такое необычное проявление заботы удивило Китти, но когда она предложила Алекс прийти на слушание дела, та отказалась.