Ей нравился начальник полиции, и его красавица жена, и мисс Силвер, такая добрая женщина, а вот с инспектором Криспом беседовать во второй раз совсем не хотелось. Набрасывается на тебя с вопросами, как терьер Джо Блэгдона на крысу.

Мистер Марч пробежал глазами показания Флори, которые начинались с того, как в субботу она шла по холлу и услышала, потому что дверь кабинета была приоткрыта, как полковник ссорится с женой и говорит, что она изменяет ему с Гилбертом Эрлом. Девушка уже много раз рассказывала эту историю, так что выучила ее наизусть и отвечала, не меняя ни словечка. Полковник сказал, что миссис Рептон путается с мистером Гилбертом и что он получил про это анонимное письмо. Они, дескать, встречались на квартире у ее подруги, миссис Фостер, а полковник может найти свидетелей и развестись с ней.

— Вы слышали, что он говорил именно о разводе?

— Да, говорил.

— Вы уверены в этом?

— Да, конечно, сэр.

— А теперь об анонимном письме. Вы утверждаете, что мистер Рептон упоминал о нем?

— Да, сэр.

— Он сказал, что получил его?

— Да, сэр. И он действительно получил, я сама ему принесла.

Инспектор Крисп всем своим видом выразил изумление.

— Вы сами его принесли полковнику? — переспросил Марч.

— Именно так, сэр. Одно ему и одно мисс Валентине.

— Откуда же вы знаете, что это были именно анонимные письма?

Эта тема была близка Флори. В деревне все кому не лень болтали об анонимных письмах. Каждому было известно, что приходят они в дешевеньких конвертах и написаны на такой же дешевенькой бумаге, почерк крупный и корявый. Сэм Боксер, почтальон, так подробно их описывал, что ошибиться просто невозможно, да к тому же девушка и видела одно — его получила миссис Прат. Та пришла к отцу Флори показать письмо, а она как раз оказалась дома… в письме одно вранье — насчет того, что ее сын, Джо Прат, привлекался к суду за то, что разбил витрину в магазине.

А он вовсе не плохой парень, просто чуть-чуть вспыльчив.

А в письме написано, дескать, все надеются, что его упекут в тюрьму, и все равно ее сынок плохо кончит, миссис Прат жутко разволновалась.

Все это девушка быстро и безыскусно выложила внимательным слушателям.

Марч обернулся к инспектору:

— Полиции известно об этом письме?

Крисп действительно сейчас чем-то напоминал терьера, с которым сравнила его Флори, причем терьера, у которого другая собака только что выхватила крысу из-под самого носа.

В его отрывистом ответе слышалось возмущение:

— Нет, сэр, никто никаких заявлений не делал.

Рэндал Марч разозлился. Что за психология у людей?

Как можно помочь тому, кто не желает ничего сообщать полиции? В деревне люди готовы бесконечно обсуждать проблему между собой, возмущаться, но и речи быть не может о том, чтобы заявить в полицию — тут они хранят гробовое молчание.

Сэм Боксер уже рассказал, что собственноручно в четверг с утренней почтой доставил полковнику, мисс Валентине и пастору, судя по всем приметам, анонимки. Марч решил для себя, что показания Флори можно считать свидетельством того, что письмо, адресованное мистеру Рептону, попало ему в руки, хотя и тут нужны дополнительные доказательства.

Девушка утверждает, что и сама ссора полковника с женой произошла не только потому, что полковник случайно услышал телефонный разговор Сциллы с мистером Эрлом, но и из-за анонимного письма, и именно во время этого скандала мистер Рептон заявил, что знает, кто пишет эти письма. И более того, предположил, что, возможно; это делает сама миссис Рептон.

— Вы уверены, что он сказал именно так? — уточнил Марч.

Девушка слово в слово повторила свои показания:

— Миссис Рептон закричала, что это ложь, насчет них с мистером Гилбертом, и как он смеет говорить с ней о грязных письмах, а полковник сказал, что да, письма грязные и в них написано о грязных делишках и что он знает, кто их пишет. А миссис Рептон спрашивает: «Так и кто же?» — а полковник отвечает, что ей не понравится, когда она узнает, и что, может, она сама этим и занимается, потому что это очень удобный способ разрушить и помолвку мисс Валентины, и их собственный брак. «Для вас и ваших друзей развод ничего не значит», — сказал он и еще добавил, что лучше бы она, прежде чем уйти, убедилась бы сперва, что мистер Гилберт на ней женится.

Скандал, свидетельницей которого стала девушка, произошел в этой самой комнате, и от многократного повторения она выучила все реплики наизусть и тараторила сейчас как по писаному. И мистер Марч и мисс Силвер получили полное представление о случившемся: полковник слышит телефонный разговор, подозрения, вызванные анонимным письмом, перерастают в уверенность, мистера Рептона охватывает гнев, и, наконец, ссора заканчивается вульгарной перебранкой. Последнее выражение могло бы принадлежать полицейскому, но уж, конечно, никак не мисс Силвер. Когда первый гнев схлынул, то требование, чтобы Сцилла немедленно оставила дом, показалось полковнику опрометчивым — в таком случае публичного скандала не избежать.

Несколько позднее между мисс Силвер и Рэндалом Марчем состоялся разговор, в котором он поделился с ней своими соображениями:

— Миссис Рептон, наверное, думала, что мужа нет дома, но он забыл что-то в кабинете, неожиданно вернулся и застал ее за компрометирующей беседой с Эрлом.

Полковник, конечно, вышел из себя, но, поостыв, понял, какие пойдут разговоры, если он немедленно выгонит жену из дому, и решил, что лучше ей остаться на некоторое время. Но, по словам мисс Мегги, ее брат и после двух дней размышлений все равно говорил о разводе как о деле решенном. Он ждал только, когда пройдут похороны Конни Брук, чтобы после этого выставить жену из поместья.