После брачной церемонии в большом зале дворца состоялся великолепный обед. Если бы даже кто-нибудь сказал, что там ели амброзию, приготовленную лучшими поварами века, что там пили нектар, взятый из лучших погребов Олимпа, — то и того было бы недостаточно.

Наконец, праздник закончился балом, на котором грациозные танцовщицы, одетые в восточные костюмы, ослепили своей красотой и изяществом все благородное собрание.

Как и подобает, принц Ратин открыл бал с принцессой Ратиной в кадрили, в которой герцогиня Ратонна фигурировала в паре с принцем королевской крови. Дон Рата танцевал с посланницей, а Ратана была избрана дамой собственным племянником Великого Электора.

Что касается Ратэ, то он довольно долго колебался, — следует ли ему принять участие в танцах или нет. Хотя ему и тяжело было держаться в стороне, он не отваживался пригласить на танцы кого-нибудь из очаровательных дам, которым он с такой радостью предложил бы руку, хотя бы и без сердца. Наконец, он решился протанцевать с очаровательной графиней, отличавшейся необычайным изяществом. Эта любезная дама согласилась… быть может, несколько легкомысленно, и вот новая пара завертелась под звуки модного вальса.

Боже! какой эффект! Все зрители не знали, куда деваться, чтобы не рассмеяться танцующим прямо в лицо! Тщетно пытался кузен Ратэ подобрать под мышку свой ослиный хвост, как делают дамы со своими шлейфами. Хвост этот, увлекаемый центробежной силой, вырывался у него. Вот он вытянулся, точно ремень, хлещет группы танцующих, обвивается вокруг их ног и в конце концов заставляет упасть самого кузена Ратэ…

Этот комичный эпизод закончил праздник, и все стали расходиться, в то время как огромный букет фейерверка развертывал свой ослепительный сноп среди ночного мрака.

Комнаты принца Ратина и принцессы Ратины, где они должны были поселиться, несомненно одни из самых прекрасных комнат дворца.

Но прежде чем они дошли до своих апартаментов, два человека уже успели незаметно проникнуть в первую комнату.

Вы, конечно, уже догадались, что эти два человека были принц Киссадор и волшебник Гордафур.

Вот слова, которыми они обмениваются:

— Ты помнишь, что ты мне обещал, Гордафур?

— Да, мой принц, и на этот раз ничто не может помешать мне похитить Ратину для вашего высочества.

— А когда она сделается принцессой Киссадор, я думаю, она вряд ли пожалеет о том, что мы ее похитили!

— Я глубоко уверен в этом! — ответил льстец Гордафур.

— А ты уверен, что тебе сегодня удастся выполнить свое намерение? — спросил принц.

— Судите сами! — ответил Гордафур, вытаскивая часы. — Через три минуты срок, на который я был лишен своей волшебной власти, истечет. Через три минуты палочка моя будет равна по силе палочке феи Фирменты. Если Фирмента смогла поднять членов этой семьи Ратон до ступени человеческих существ, — я со своей стороны могу заставить их спуститься до ступени самых низших животных!

— А сколько еще осталось минут до срока?

— Две минуты!..

— Вот они! — воскликнул принц.

— Я спрячусь вот в этом чулане, — ответил Гордафур, — и выйду оттуда, как только настанет время. Вы же, мой принц, удалитесь отсюда, но останетесь за этой большой дверью и не открывайте ее до того момента, как я закричу: «Теперь ты, Ратин!»

— Решено и, смотри, не щади моего соперника!

— Будете довольны!

Из этого видно, какая опасность еще грозила этой честной семье, уже испытавшей столько горя, и которая никак не может подозревать, что принц и волшебник находятся так близко!

Ратин и Ратина только что торжественно вошли к себе. Герцог и герцогиня Ратон сопровождают их вместе с феей Фирментой, не пожелавшей покинуть прекрасного юношу и очаровательную девушку, которым она все время покровительствовала. Им, однако, нечего больше бояться ни принца Киссадора, ни волшебника Гордафура, которых никто никогда не видел в этой стране. И все же фея испытывает известную тревогу… какое-то тайное предчувствие опасности. Она знает, что Гордафур в самом скором времени снова приобретет свою власть волшебника, и это невольно заставляет ее чего-то опасаться.

Само собой понятно, что и Ратана здесь, и предлагает свои услуги молодой хозяйке так же, как дон Рата, который больше ни на шаг не покидает своей супруги; кузен Ратэ тоже присутствует.

Однако фея Фирмента, все еще встревоженная, торопится поскорее убедиться, не спрятался ли где-нибудь Гордафур, за какой-нибудь занавеской, под какой-нибудь мебелью… Она смотрит везде… Никого!..

И вдруг боковая дверв неожиданно раскрывается в ту самую минуту, когда фея говорит молодой паре:

— Будьте счастливы!