— Обрати внимание на эту гору, Кирилл! — дрожа от нетерпения, заговорила Вера. — Ты понимаешь?

— Еще бы! — подхватил Кирилл, поводя затекшими от долгой езды плечами. — Для дельтапланов самое то.

— Ну! — азартно сверкнула глазами Вера. — А ширь-то какая! Река в этом месте как море.

— А она здесь делает поворот, — вмешался шофер. — Ей тут самое раздолье. А мы с вами проезжали эту же речку в деревне. Там она как ручей.

— Кирилл! Нужно позвонить Славе, пусть привезет водный велосипед хоть один, и…

— И параплан, Вера Сергеевна, и тогда уж яхту пусть приобретут.

Они дружно расхохотались, не в силах оторвать взглядов от залитого солнцем щедрого простора.

— А там, за холмом, что? — спросила Вера шофера. — Тоже база?

— Там — нет. Базы по эту сторону. А здесь холмы мешают и берег пошел откосный. Там только деревни и дорога, по которой мы ехали.

— Ай да Лариска! — вырвалось у Веры. — Все просчитала! Тут нам простор для испытаний, никто не мешает, и река самая широкая.

— Лариска — голова, — согласился Кирилл.

На территорию базы они вошли в самом радужном настроении. Веру уже не мог смутить ни вид довольно старых еще советских построек, усеявших территорию, ни ржавчина умывальников, ни ветхость дощатых дорожек. Окинув хозяйственным взглядом турбазу, она решила, что, конечно, она потребует вложений и перестройки, но это уже дело десятое. Главное — место золотое.

Как всегда, начиная новый проект, Вера ощущала прилив энергии и неукротимую властную решимость.

— Ну, где же ваше начальство? — поинтересовалась она у охранника. Тот кивнул в сторону небольшого одноэтажного флигеля. На крыльце появился мужчина. Он не спешил устремиться навстречу гостям. Стоял на открытой веранде и смотрел на приезжих. Оценивал. Вера Сергеевна попробовала посмотреть на свою компанию глазами незнакомца. Две тишины с младенцем и бритоголовый качок. Икебана «Незабудки и кактус». Мужчина, вероятно, подумал нечто подобное, поскольку на лице его скользнула тень ухмылки. Веру передернуло. Она решительно зашагала в сторону невежливого администратора.

— Добрый день, — сухо поздоровалась она.

Мужчина молча поклонился, не сходя со своего пьедестала, и Вера успела заметить, что его холодные светло-серые глаза смотрят на нее настороженно, если не сказать — враждебно.

— Мне нужен администратор этой турбазы. Судя по всему, это вы.

Вера чувствовала себя совершенно по-дурацки, поскольку приходилось смотреть на неприветливого типа снизу вверх. На веранду он ее не пригласил, так что это длилось довольно долго.

— Да, это я.

Он сказал это, не вынимая рук из карманов своих шорт. Его довольно крепкое телосложение и здоровый цвет лица поведали Вере, что живется ему тут вовсе не дурно.

«Еще бы, — неприязненно подумала Вера. — Работа не пыльная. Охота, рыбалка. Из берлоги вылезать не хочется. А тут потревожили».

Вера полезла в сумочку за документами и, пока возилась с ними, пришла в состояние крайнего раздражения. Сумку поставить было некуда, и копошиться в ней приходилось, согнувшись в три погибели.

— Я уже понял, — бросил администратор. — Вы насчет купли-продажи турбазы.

— На мне что, написано? — удивилась Вера. И в самом деле — они приехали такой пестрой компанией, с ребенком. Ни дать ни взять — отдыхающие.

Почему же он сразу решил, что она насчет продажи?

Сухарев ничего не ответил, зато сошел со своего пьедестала на грешную землю.

— Ваши намерения? — спросил он, глядя мимо нее, туда, где гуляли с ребенком Кирилл и Люба, — Я намерена прожить здесь.., сколько потребуется, чтобы осмотреть все, ознакомиться с местностью, вникнуть в детали.

Сухарев быстро взглянул на нее и ответил нарочито-небрежно:

— Я здесь работаю давно и могу вам сразу сказать: эта турбаза яйца выеденного не стоит. Все развалилось, трубы прогнили, деревянные домики вот-вот рухнут. Или сгорят. Гиблое дело. Лично я бы…

— Все ясно, — оборвала его Вера. — Давайте так: я составлю свое мнение. А сейчас вы разместите нас по возможности удобнее. С нами ребенок.

Администратор молча поклонился и спрятал глаза. Но Вера успела прочитать в них насмешку, граничащую с презрением. От него исходила неприязнь, которую Вера почувствовала с первых минут встречи.