Робеющей, босой ноги.

Тенями золото колышет,

Вздыхает мрамор, амброй дышит,

Порыв назначенный возник!..

Она колеблется, как ваза:

В ней созревает в этот миг

Предвосхищение экстаза!

Не представляешь ты нимало,

Какая сладость впереди!

У Древа Смерти ты внимала,

И возрастал в моей груди

Восторг высокого накала!

Приди, не приходя! Приди

На зов шиповного стрекала!

Танцуй же, тело! Услади

Себя, испей глоток от кубка:

Алчбы - довольно для поступка!

Слежу за Евой, не дыша

О, страсть, в бесплодности слепая!

О, сколь нагая хороша,

Запрет верховный преступая!

Познанья Древа - плоть живая

Сама собой впадает в дрожь,

Добро и зло передавая,

Пусть ты, земля, свое всосешь,

О прочем - нет моей заботы,

Пусть рвется в горние высоты!

Ты, Древо, Древо всех древес,

Сколь паветья твои высоки!

От мраморов холодных соки

Взнести ты можешь, Тень Небес;

Весь ком спрессованных потемок

Ветвей, листвы, - который ломок,

Но рвется в блещущий сапфир,

Чтоб там его касались хрупко

Несущий лепестки зефир

Иль долгожданная голубка;

Ты, Ствол, поешь, и пьешь тайком

От влаги, в толще недр невидной,

И золот, и неизреком,

И яростно любим ехидной,

Что Еве подала совет,

Ты тянешься в небесный свет,

И в этом - цель твоя благая,

Ты рвешься кроной в облака,

Но ни одна твоя рука

Не дрогнет, в бездну повергая,

Ты можешь, мерой выбрав рост,

О бесконечности не мыслить,

И от могил до птичьих гнезд

Одни плоды Познанья числить,

Но этот старый шахматист

Отлично знает: ты ветвист,

Дремать во злате листьев - сладко,

Он смотрит, не щадя трудов:

Он дожидается плодов

Отчаянья и беспорядка!

Я - змей великий, я пою,

Шиплю в листве, в небесной сини

Победу праздную мою,

Триумф печали и гордыни

Вот - пища людям навсегда,

Ошметья горького плода,

Убоги, перезрело-желты...

– Змей, сколь пуста алчба твоя!

До ранга Бытия низвел ты

Могущество Небытия!

КЛАДБИЩЕ У МОРЯ

"Ищи себе, смертный, у богов уменья по уму,

ступени по стопе, помни, в какой мы доле.

Не пытай бессмертия, милая душа

обопри на себя лишь посильное".

Пиндар, III Пифийская песнь, 59 - 63.

(Перевод М. Л. Гаспарова).

Спокойный кров среди гробниц и пиний,

Где ходят голуби, где трепет синий;

Здесь мудрый Полдень копит пламена,

Тебя, о море, вновь и вновь слагая!

Внимать покой богов - сколь дорогая

За долгость мысли плата мне дана!

Как тонок труд молниевидных вспышек,

Сжигающих алмазных искр излишек,

Какая тишь на пенах зачата!

Возляжет солнце над пучиной водной

Твореньем чистым истины исходной

Мерцает Время, явствует Мечта.

Минервин храм, сокровище, отрада,

Спокойства обозримая громада,

Надменный Зрак, и огнен, и суров,

Завесы чьи над толщей сна владычат!

Мое молчанье!.. Златочерепитчат

В душе воздвигнутый, Великий Кров.

Над Времени обзорною вершиной

Стою, вместив ее во вздох единый,

Во взор морской - вбираю небосвод;

О круг богов, мой высший дар приемли

Бестрепетные искры, что на земли

Верховное пренебреженье шлет.

Как для плода нет радости безбрежней,

Чем в сладость обратить свой облик прежний

Вот он вошел в уста, и вот исчез,

Так я вдыхаю дым, которым буду;

Душе сгоревшей внятен отовсюду

Прибой, представший пением Небес.

О Небо, вот я пред тобою ныне!

От праздности могучей, от гордыни

Себя отъемлю и передаю

Пространствам озаренным и открытым;

Скользящей хрупко по могильным плитам

Я приучаюсь видеть тень свою.

Душа, пред факелами равноденства

Предстань сиянью мудрого блаженства,

Оружью света ныне дай ответ,