— Объясняли, — кивнул Петя. — Хотя, скажем так, я тебя не брал, мне тебя только пристроить велели. Умные люди, грамотные.

— А они тебе объясняли, что ты сейчас станешь, как магнит, притягивать всякую шушеру? Что этот корабль, возможно, уже на прицел взяли?

— Не надо «ля-ля», — произнесла Элен, — и на понт брать не надо. Никто еще не знает, что ты здесь. Не работает твоя пищалка, заглушена. Уловил?

— Кстати, — заметил я, — со мной еще шестеро были. Можно узнать, куда они делись?

— Как-нибудь узнаешь… — произнес Петя. — Но вообще-то это не срочно. Есть дела поважнее. Поэтому надо быстренько сообщить тебе, что это за дела. Короче, у меня по жизни неприятности пошли. Стал я одному человеку очень не нужен. Просто настолько не нужен, что дальше некуда. Больше того, этому человеку прямо-таки хочется, чтоб меня ногами вперед вынесли. Но поскольку мне еще до старости жить, он этот процесс всеми силами стремится ускорить. А у меня жена есть, сын растет двухлетний. Я еще внуков хочу посмотреть от этого наследника, понимаешь?

Я поприкинул на пальцах, с подозрением глянул на Элен…

— Нет, — четко просек фишку Петя, — это не моя жена, а твоя. Мою Вера зовут. Она маленькая такая, хрупкая, мечтательная… Но и ее живой не оставят. Думаю, что и сынишке пощады не будет.

— Жуть, — сказал я, между прочим, без иронии. — Система мне ясна, только я тут при чем? Вообще, если тебе кто-то жизнь портит, то обращаться надо не ко мне, а вот к ней. Эта мадемуазель, между прочим, с пятисот метров сверлит лбы. С гарантией.

— Спасибо за совет, — осклабился Петя, — только это не так просто робится. Одному мы уже шкурку спортили, но жизнь сложнее.

— Нет спору. Только я-то при чем?

— Понимаешь, мне умные люди объяснили, что твой родной батя на этого человека зуб имеет. Большой и острый. А того не знает, что одна вещичка, из-за которой у него, то есть у бати твоего, все дело в одной горной стране на уши стало и неприятности пошли, спокойно лежит у меня в энском сейфе вот на этом пароходе. И если твой батя мне лично слегка поможет, то я ему эту вещичку отдам в собственные руки.

— Хорошая мысль у тебя была, — задумчиво произнес я, — но только я не понял, зачем ты меня здесь прячешь? Если, конечно, ты хочешь с моим батей скорефаниться, а не еще одного врага заполучить.

— Видишь ли, те же умные люди посоветовали именно так сделать. Потому что опасаются они, что если мы просто так, без никакой гарантии, предложим ему вещичку в обмен на помощь, то он эту вещичку просто заберет, а нас тихо попишет. Усек?

— За ним такого не водится, — сказал я, правда, не слишком уверенно.

— Много за кем чего не водится, но как-то нечаянно получается, — ухмыльнулся Петя. — Когда большие ставки на кону, бывает, режут мать родну.

— Сам сочинил? — спросил я. — Или на зоне услышал?

— Не помню, может, и слышал где-то, а может, сам скундепал. Но это не по делу. А по делу вот что: скажешь перед камерой, что, мол, попал к хорошим людям, надо им помочь в таких-то вопросах, и дело в шляпе.

— Тебе не кажется, Петя, что это все очень похоже на птичку, которая на ивах живет?

— Наивняк, что ли? — хмыкнул тот. — Может быть. А как ты думаешь, если ему покажут, как тебя на веревке за яйца подвешивают, это убедительней получится?

— Ну, если ты ему это покажешь, то дружбы у тебя с ним никогда не получится. Даже если в этот раз он тебе поможет, то потом просто убьет. А скорее всего и помогать не станет, а сразу грохнет. Даже если будет знать, что ты меня на ветер пустишь.

— Стало быть, можно прямо с ходу тебя кидать акулам? — помрачнел Петя. — Все равно один результат?

— Нет, — сказал я, немного струхнув, хотя почему-то не очень верил всем этим страшилкам, которыми меня пытался припугнуть гражданин рецидивист, — в принципе, если поступать действительно по-умному, а не так, как тебе твои «консультанты» подсказывают, то можно кое-чего добиться.

— Ну, ну, — поощрительно кивнул Петя, — подскажи дураку, ради Христа.

— Во-первых, ты должен показать ему на видео ту самую штуку, которую хочешь ему предложить. А заодно, если она не шибко большая, дать ее мне в руки, допустим. Показать в кадре Элен, а заодно и себя. Вот, мол, гражданин начальник, я от вас не скрываюсь. Я вам не враг, я хочу вам помочь, но только очень сильно вас боюсь. А мой лучший друг…