Шрифт:
— Пушкин про транспорт не писал, — несмело сказал Валерка. — У него про любовь…
— Пушкин про все писал, — отрезал Юра. — . Ну, хватит вам томиться. Читаю это место:
…Меж тем, как сельские циклопы Перед медлительным огнем Российским чинят молотком Изделье легкое Европы, Благословляя колеи И рвы отеческой земли.Валерка засмеялся:
— Три: ноль в пользу «НИИтранснефти»!
— Юрик, — сказала Валя неожиданно задушевным голосом. — Напомни, пожалуйста, как написано в «Онегине»: «Любви все возрасты покорны», — а дальше?
Ее порывы благотворны И юноше в расцвете лет…— не задумываясь, продолжил Юра и вдруг осекся.
— Ага, попался! — радостно закричала Валя. — Это в опере поют, а у Пушкина совсем другое:
Любви все возрасты покорны, Но юным девственным сердцам Ее порывы благотворны, Как бури вешние полям!— Да знаю я, — оправдывался Юра. — Просто машинально сказал. С языка сорвалось…
— Проиграл, Юрочка, проиграл! — Рита захлопала в ладоши. — И нечего оправдываться.
— Попался, всезнайка хвастливый! — вторила ей Валя.
Литературная викторина продолжалась почти до полуночи. Было весело и интересно спорить и вспоминать прочитанные книжки, сидя у сигнального костра на необитаемом острове, и смотреть, как костер выстреливает золотые искры в огромное черное небо, а небо роняет в ответ падающие звезды…
Рекс тоже сидел у костра. Собачья этика не позволяла ему спать, когда люди сидят и оживленно беседуют. А спать чертовски хотелось. Иногда он ронял голову на грудь, но тут же рывком подымал ее, зевал и потягивался, изо всех сил тараща закрывающиеся глаза.
Наконец люди утихомирились и пошли в палатку спать. Рекс еще слышал, как Николай негромко сказал Юре:
— А островок у нас заковыристый…
Глава шестая, в которой появление нежданных пришельцев кладет конец робинзонаде
В конце концов я решил подстеречь дикарей, когда они высадятся на остров, предоставив остальное случаю и тем соображениям, какие будут подсказаны обстоятельствами.
Д. Дефо. «Приключения Робинзона Крузо моряка из Йорка»Прошла неделя. Безоблачно было небо над островом Ипатия и — увы! — пустынно море вокруг. Ни дымка, ни паруса в синем пространстве. Коммодор Потапкин не расставался с биноклем — он висел у него на шее или лежал рядом на песке, когда коммодор работал на постройке плота. То и дело Николай поднимался на увал, оглядывал в бинокль горизонт.
По ночам несли вахту у сигнального костра.
Было похоже, что там, на Большой земле, люди начисто забыли о существовании архипелага…
Между тем жизнь на острове шла своим чередом. Был уже основательно налажен робинзоновский быт.
Утро начиналось с зарядки. Валерка наскоро повторял упражнения из «Гимнастики по радио», Валя занималась по женскому календарю, Николай — по системе Анохина, а Юра был верен системе «хатха-йога». К общему удивлению, оказалось, что Рита тоже сторонница индийской гимнастики. Правда, Юре до нее было далеко: гибкое тело Риты вытягивалось и сгибалось так, будто у нее не было костей. Проделав сложный комплекс упражнений, она ложилась на песок и полностью расслабляла мышцы — это была «савасана», «поза мертвого тела».
— Где ты научилась индийской гимнастике? — спросил Юра, когда Рита в первый раз проделала свои упражнения.
— Меня с детства приучил к ней отец, — отвечала она. — По-моему, в нашей семье это повелось с Федора Матвеева, моего далекого предка. Ведь он был женат на индуске.
— Вспомнил! — закричал Юра. — Ты еще в детстве всех нас во дворе удивляла: втягивала живот до самого позвоночника, помнишь? Правда, тогда мы не знали, что это называется «хатха-йога».