Рычащая махина с высоко расположенными желтыми фарами приблизилась ко мне, загородив всю нашу подъездную аллею. Оглушенная и ослепленная, я тупо стояла, пытаясь на всякий случай нащупать дверцу моей машины. И вдруг все разом стихло и погасло, и мы погрузились в темную тишину, хотя я и раньше ничего не видела. Открылась и захлопнулась дверца, и до меня донесся знакомый квебекский выговор Оливера:

— Неугомонные «Сверчки», они никогда не устают гоняться по снегу!

— Что это за чудо-юдо? — отозвалась я в темноту. — Одни фарищи чего стоят! Ты перепугал меня до безумия.

— Хочешь сказать, что теперь ты без ума от меня? — Его голос приближался ко мне из темноты. — Выйдя с работы, я обнаружил, что в моей машине замерзло масло. Видимо, к вечеру резко похолодало. Хорошо еще, что Ларри, наш программист, одолжил мне до завтра свой фургон. Я подкинул его до городской квартиры, а потом поехал сюда.

Удивившись, как Оливеру удалось так тихо и незаметно подъехать сюда по нашей темной, пустынной трассе, я испытала, однако, такое облегчение оттого, что это оказался именно Оливер, а не ожидаемая банда тайных головорезов-убийц, что с радостью обняла его, когда он оказался рядом, и мы все втроем спокойно вошли в дом.

— У меня есть только кусок курицы, — сообщила я Оливеру на лестничной площадке, где разделялись наши пути. — Я думала, что ты перекусишь в конторе.

— Какая уж там еда, — отмахнулся он. — Я целый день отрабатывал наш вкусный завтрак. С тех пор у меня и маковой росинки во рту не было. Но сегодня мне почему-то уже ничего не хочется, и если не возражаешь, то вы с аргонавтом ужинайте без меня. Может, здоровый сон сотворит чудо.

Снизу мы услышали, что зазвонил мой телефон. Оливер удивленно приподнял брови. Обычно мне очень редко звонили домой.

— Надеюсь, у моего телефона не выработается дурная привычка, — заметила я. — Наверное, пора вспомнить, что мы живем в двадцатом веке, и приобрести один из этих зловредных автоответчиков.

Мы с Оливером разошлись, я припустила вниз по лестнице и схватила трубку после шестого звонка.

— Ариэль Бен? — произнес резкий женский голос с явно выраженным среднеатлантическим акцентом. — Говорит Хелена Вурхер-Лебланк из «Вашингтон пост».

Ну и дела, вот это фамилия! Но мне все равно никогда не нравились журналистки: чересчур напористые.

— Мисс Бен, — продолжила она, не дождавшись ответа, — надеюсь, вы не возражаете, что я беспокою вас в столь печальное для вас время. Я безуспешно пыталась дозвониться вам на работу, и в итоге ваши родственники дали мне ваш домашний номер. Они заверили меня, что вы не откажетесь ответить на пару вопросов. Вам сейчас удобно разговаривать?

— Удобнее не бывает, — со вздохом ответила я.

У меня начала трещать голова от множества сегодняшних треволнений. Мой ужин оттаивал, дом вымерзал, а в рукаве у меня прятался клочок желтой бумаги, который был взрывоопаснее нобелия, чей полураспад может оказаться гораздо длиннее моей жизни, если я как можно скорее не придумаю, что с ним делать. Интервью для «Вашингтон пост»? Отлично, почему бы и нет?

— Что вам хотелось бы узнать, мисс… гм, Лебланк? — вежливо поинтересовалась я, одновременно вытаскивая из рукава добытый Ясоном желтый квиток и читая его.

Ну так и есть: почтовый индекс Сан-Франциско. А объяснение задержки доставки гласило: пакет слишком велик для почтового ящика.

Присев на кожаный диван, я сбросила куртку. Потом засунула квитанцию в задний карман брюк и начала разводить огонь в камине, где обычно готовила ужин. Ясон, запрыгнув на каминную полку, попытался лизнуть меня в щеку, и я слегка потрепала его по уху. Неожиданно, на какой-то краткий миг, я задумалась, чье же разорванное на куски тело лежит сейчас в том гробу под могильной насыпью. А может, они захоронили пустой свинцовый гроб или сунули туда камни вместо Сэма?

— Ваш покойный кузен, вероятно, был очень смелым человеком, — плавно перешла мисс Ву-Лебланк к теме нашего разговора.

— Послушайте, мадам, в данный момент я совершенно не расположена обсуждать моего покойного кузена, — заявила я, подбрасывая новые дрова на остывшие с ночи угли. — С чего вдруг такой внезапный интерес ко мне и моим родственникам? Никто пока, к сожалению, не смог дать мне внятного объяснения.

— Мисс Бен… Ариэль… Вы позволите мне называть вас просто Ариэль? Как вы знаете, три поколения вашей семьи производили личностей, весьма знаменитых своими дарованиями и…

И алчностью, с удовольствием добавила бы я, но она нашла более дипломатичное определение:

— Вкладом в мировую экономику и культуру. Однако до сих пор никто не занялся всесторонним изучением семьи, чей вклад…

— Неужели «Вашингтон пост» решила заняться всесторонним изучением нашей семьи? — встряла я. Что за шутки! — Вы планируете напечатать ряд очерков в воскресном приложении?

— Ха-ха, — зазвенела она. Но быстро затихла, вспомнив о том, что я переживаю «печальное время». — Нет, конечно нет. Мисс Бен, можно я перейду непосредственно к сути интересующего меня дела?