Я вытащила из ящика стола три дешевые прозрачные шариковые ручки, скрепила их в центре резиновым колечком и развернула веером, получив нечто вроде снежинки или моей экранной звездочки. Проводя этой звездой по распечатанной таблице, я выписала буквы, попадающие на эти три оси, выясняя, не составится ли из них какой-то связный текст. Идея оказалась неудачной, хотя я ни на что особенно и не рассчитывала. Это был слишком простой ключ и, следовательно, слишком опасный для того, чтобы Сэм оставлял его на моем компьютере.

Откинувшись на спинку кресла, я всмотрелась в таблицу издали. При расшифровке неизвестного кода вы получаете огромное преимущество, если исходный шифровальщик стремится связаться именно с вами. А если этот самый шифровальщик с детства приобщал вас к своему искусству, как меня Сэм, то разгадать шифровку будет еще легче.

К примеру, мне сразу же стало кое-что ясно относительно этого закодированного послания: Сэм никогда не послал бы его или любое другое сообщение по компьютерной почте, которую считал весьма ненадежной, если бы такое сообщение не было очень важным, или очень срочным, или и тем и другим. Поскольку он знал, что завтра я уезжаю в Солнечную долину, следовательно, закодированные здесь сведения мне обязательно надо узнать до отъезда. И даже при этом он выжидал целую неделю и отправил сообщение лишь в самом конце последнего рабочего дня, в пятницу. Очевидно, ему не удалось придумать другого способа связи, и он был вынужден воспользоваться таким небезопасным, с его точки зрения, способом. Все это подсказало мне две важные особенности в характере использованной им шифровки.

Во-первых, полагая, что его сообщение может попасться на глаза любителям совать нос не в свои дела, он зашифровал его многоуровневым способом, нагружая каждый уровень ложными отвлекающими маневрами, которые потребуют много времени и труда от любого, кто попытается расшифровать их.

Во-вторых, поскольку срочная необходимость вынуждала Сэма идти на риск, он составил код, достаточно простой для того, чтобы я смогла быстро и точно расшифровать его самостоятельно.

Сочетание этих двух важных элементов подсказало мне, что ключ к шифровке должен быть чем-то таким, что только я смогу увидеть и понять.

Используя линейку в качестве направляющей, я тщательно исследовала таблицу. Первая зацепка обнаружилась сразу. Два, и только два, символа в этой таблице не являлись буквами алфавита: два амперсанда (знак &) в шестой и шестнадцатой строках, считая сверху. Поскольку амперсанд символически изображает союз «и», то, возможно, это были связующие звенья между частями исходного сообщения. Хотя об этом мог бы догадаться любой, я была почти уверена, что именно вокруг них следует искать начала и концы слов — как обманных, так и правильных. И у меня вдруг появилась интуитивная уверенность, что я смогу найти ключ, просто разглядывая таблицу, — она сама подскажет мне, в какую сторону следует свернуть с очевидного пути.

Я не разочаровалась в своей догадке. Амперсанд в шестнадцатой строке соединял слова «Сцилла» и «Харибда» и привел меня к полному сообщению: «Ущелье Джэксона два часа Сцилла и Харибда». Это был явно ложный след, не только потому, что я сама придумала для скал такие названия — слова эти, в общем, достаточно известны, — а скорее потому, что Сэм отлично знал о моей встрече с дядей Лафом именно в Солнечной долине, а не в ущелье Джэксона. Но ложный это след или не ложный, он дал мне понять, что правильное сообщение подскажет мне, где мы с Сэмом сможем встретиться в эти выходные. Слава тебе господи.

По таблице было разбросано еще несколько сообщений. Одно из них начиналось со слова «Гранд» в четырнадцатой строке и назначало мне встречу на Гранд-Тарги у третьего подъемника в четыре дня в воскресенье.

Однако значительно вероятнее, что настоящее послание Сэм спрятал среди противоречивых сообщений, ответвлявшихся от второго амперсанда. И все они так или иначе должны быть связаны с реальными местами Солнечной долины.

Амперсанд в шестой строчке соединял два слова: «долина» и «день». Поднимаясь с юго-восточной стороны таблицы к северу, можно было прочесть: «Солнечная долина & день» [21] . Далее начинались трудно прослеживаемые разветвления.

Одно из них, возможно, намекало на «полдень», но после этого я заплутала в буквенном лабиринте. Немного погодя я нашла около «долины» слово «десять» и, следуя по некой петле к началу фразы, прочла: «Десять утра номер тридцать семь». Черта с два Сэм стал бы так возиться, чтобы передать столь элементарное сообщение. Более хитрым пока было словечко «приют», которое я в итоге выискала возле этого амперсанда. Новое послание гуляло по всей таблице: «Приют ресторан в восемь вечера накинь желтый шарф». Можно подумать, что он способен узнать меня только по шарфику. Нелепость какая-то.

Кроме того, хотя мы могли встретиться в окрестностях Солнечной долины, где находились три городка, два горных хребта и обширные долины, покрытые редколесьем, я была уверена, что Сэм предпочел бы встречу на самой популярной у лыжников Лысой горе, потому что мы оба знали ее очень хорошо. Учитывая мою заштопанную руку и плачевное физическое состояние, я не слишком стремилась вновь встать на лыжи. Но, видимо, особого выбора у меня не будет.

Однако я чувствовала, что пока не нашла нужное мне послание. Возможно, куда-нибудь меня приведет слово «полдень», только непонятно, куда именно. Я выискала слово «иди», которое вроде бы могло быть частью какой-то длинной фразы, но мне не удавалось найти связь. Я вновь присмотрелась к таблице. Выделилось слово «на», рядом с которым стояло слово «по». У меня уже начали уставать глаза, хотя я старательно водила пальцем по этому буквенному лабиринту.