– С этим сложнее. Он тоже бизнесмен, и его неплохо знают на Украине. Раньше он был посредником между «Газпромом» России и газовым концерном Украины. Когда Кучма отстранил Тимошенко и возбудил против нее уголовное дело, Горлач уехал в Америку. Начал торговать кожей. Сейчас занимается поставками кожи из России и Украины. Знающие его люди говорят, что он вполне нормально устроился. Но сам он недоволен своим нынешим положением.

– Понятно, что это не бешеные газовые деньги, – пробормотал Дронго.

– Видимо, да.

– У него есть семья?

– Есть. Жена и дочь. Формально он не разведен. Но давно не живет со своей супругой. Они живут в Бостоне, там учится его дочка. Ей уже шестнадцать.

– А зачем ему нужна стареющая Агнесса? Неужели это любовь?

– Не думаю. Возможно, через нее он хочет выйти на определенные деловые круги в США, завести полезные знакомства. Бизнесменов из Украины и России до сих пор воспринимают в деловых американских кругах с большим недоверием.

– Понятно. Спасибо за информацию. Если ты мне понадобишься, я тебе перезвоню.

– Будь осторожен. У этого Горлача вполне могут быть связи с криминальными кругами, – предостерег Вейдеманис.

– Учту. До свидания.

Дронго убрал телефон. Он решил переодеться к обеду, до которого оставалось около получаса. Надев светлый легкий костюм и рубашку без галстука, он вышел из комнаты и услышал оживленные мужские голоса на лестнице. Дронго прислушался. Говорили Горлач и Моничелли. Если первый горячился и невольно повышал голос, то второй говорил довольно спокойным, даже приглушенным голосом, так, что его с трудом было слышно.

– Это невозможно, – говорил Моничелли, – мне кажется, что вы сами не понимаете, о чем именно просите.

– Но это так легко. Мы сможем сделать большой бизнес, – горячился Горлач, – большие деньги.

– Неоправданный риск, – возразил Моничелли, – слишком опасно. Я не могу согласиться на такую авантюру. В вопросах бизнеса я стараюсь не рисковать.

– А в личной жизни? – усмехнулся Горлач.

– Хватит, – прервал его явно разозлившийся Моничелли, – я уже сказал вам, что отказываюсь. Мне не нравится это предложение.

– Это очень глупо, – хрипло заметил Горлач.

– Возможно. Но я так решил. И давайте больше не возвращаться к этому вопросу.

Дронго осторожно отошел от лестницы. Интересно, о чем они говорят? Горлач согласен на любую авантюру. Но, кажется, Моничелли не соглашается. Дронго подождал, пока собеседники спустятся на первый этаж, и тоже пошел вниз. На втором этаже из своей спальной комнаты неожиданно вышла Кристин. Она была в голубом легком платье, закрывающем плечи и руки. Кристин взглянула на Дронго. Ему показалось, что она выглядит уставшей и бледной.

– Добрый день, мистер Дронго, – приветливо сказала Кристин. – Как вы сюда добрались?

– Все в порядке. – Не нужно рассказывать ей о своих мучениях, испытанных им во время перелета. Американцы не любят, когда их нагружают чужими проблемами.

– Вы уже осмотрели наш дом? – спросила она.

– Конечно. Прекрасный дом. Он мне очень понравился.

– Спасибо. Мне тоже здесь раньше было очень хорошо.

Он насторожился. Но не стал уточнять.

– Я рассчитываю на вас, – добавила она, – у вас такая безупречная репутация.

Она пожала ему руку и улыбнулась.

– Вас что-то беспокоит? – уточнил Дронго.

– Нет. Нет. Все в порядке. Пойдемте вниз. Вы будете моим кавалером. – Она взяла его под руку.

– У вас есть постоянная подруга? – спросила Кристин, когда они прошли несколько шагов.

– Да, – чуть помедлив, ответил Дронго, – я женат. – Обычно он не сообщал никому подобных сведений, чтобы не подставлять Джил и детей.

– Странно. – Она несколько удивленно взглянула на него. – А мне говорили, что вы этакий волк-одиночка.

– Так и есть. Я, как правило, никому не рассказываю о жене. Чтобы кто-то об этом знал.

– Но мне вы сказали.

– Решил, что вам можно доверять.

Кристин остановилась. Взглянула на него.

– Вы гораздо опаснее, чем кажетесь. Внешне вы производите впечатление большого и доброго человека.

– А на самом деле?

– Вы – как айсберг. Большая часть под водой. На самом деле вы все замечаете и все учитываете. Значит, у вас есть любимая женщина и дети.

– Да.

– Жаль, что я не знала этого раньше. Я думала, что у вас никого нет.