В ночи то и дело гремели выстрелы пушек. Туземные саперы под покровом темноты начали рыть подкопы. Мало кто из вонарцев спал в эту ночь.

На рассвете огонь мушкетов стал чаще, и к нему прибавился ливень стрел. Авескийские лучники с отменной точностью направляли горящие стрелы на склады с зерном и дровяные сараи. Начинающиеся пожары быстро гасили, но запасы воды в резиденции были не бесконечны. Угроза жажды стала еще страшней, когда через стену полетели куски падали и отбросов. Некоторые из этих снарядов попадали в колодец. Их поспешно извлекали - то, что удавалось извлечь. Над колодцем устроили навес из досок и брезента, но были все основания опасаться заражения, и отныне всю питьевую воду приходилось тщательно кипятить.

– Полагаю, надо ожидать штурм сегодня ночью или на рассвете, - сообщил Ренилл протектору. Удар ядра в стену соседней конюшни поставил точку во фразе, но ни один из собеседников даже не вздрогнул. За три дня постоянной канонады осажденные привыкли к грохоту орудий.

– Почему вы так думаете?
– небритые щеки во Трунира запали и казались бледными даже в мягком свете свечи. Было еще далеко до заката, но тяжелые щиты на окнах отгораживали от света так же, как и от свежего воздуха, по всей резиденции горели лампы. С начала осады протектор позволял себе в сутки не более четырех часов сна. Его усилиями пестрая толпа штатских превратилась за эти дни в боеспособный оборонительный отряд, но такая нагрузка сказывалась и на здоровье протектора, и на его темпераменте.

– Из-за небесной танцовщицы Нуумани, - объяснил Ренилл.

– А?

– Сегодня Нуумани встречается с луной - то есть положение луны совпадает с созвездием и…

– Что вы несете, Чаумелль?

– Авескийцы считают, что Танец Нуумани с Луной знаменует благосклонность небес. Это благоприятствует началу рискованных предприятий.

– Они серьезно воспринимают этот бред?

– Весьма серьезно, сэр.

– Предполагая, что вы знаете, о чем говорите, я удвою посты. А вы, пока еще светло, возьмите несколько человек и осмотрите подвалы.

Ренилл кивнул. Зулайсанские саперы за эти дни несомненно могли проложить ходы к нижнему этажу здания. Протектор разместил часовых во всех погребах и подвалах, но часовые могут и задремать, так что дополнительный обход не помешает.

– Я возьму в'Икве и Зувилля со слугами, если они свободны, - сказал Ренилл.

– Его лакей… как там его…?

– НайВук.

– Да, верно. Лакей ночью дежурил на стене, и сейчас от него будет мало проку. И еще один… повар, кажется… в БЗ, на сегодня освобожден от службы.

Банкетный зал, или БЗ, как его теперь называли, с началом осады был превращен в госпиталь и быстро наполнялся ранеными. Запас бинтов и обезболивающих подходил к концу. Учитывая знойное авескийское лето и первобытные условия импровизированного госпиталя, рана, требующая ампутации, автоматически означала смертный приговор. На площадке у банкетного зала уже появилось несколько свежих могил.

– А как насчет вашего дяди?
– предложил протектор.

– Он не годится, - возразил Ренилл.
– Поставьте его на пост, так он, заметив незнакомого авескийца, закричит: «Эй, парень, ну-ка, живо сюда и объясни, чем ты тут занимаешься, живо!». Я сам слышал.

– Научится.
– Во Трунир позволил себе сдержанно улыбнуться.
– Дайте ему шанс. И начните с подвала самой резиденции. Там настоящий лабиринт, самое слабое наше место.

– Слушаюсь. От Восемнадцатого никаких вестей?

– Никаких.

– Вы думаете, они получили известие?

– Скорее всего. Хотя бы один из посыльных должен был добраться. Через несколько дней получим подкрепление.

Если продержимся так долго. Вслух Ренилл сказал:

– Так, я займусь погребами. Да, еще мадам Зувилль просила вашего разрешения на организацию Женского вспомогательного отряда БЗ…

– Сиделки для госпиталя? Прекрасно.

– Учебно-игровой группы для детей…

– Очень хорошо.

– И дамского стрелкового отряда.

– Что?!

– Мадам Зувилль объявила, что она и еще кое-кто из женщин отлично стреляют и вполне способны оказать помощь в обороне резиденции.

– Очаровательная была бы картина!

– Мадам Зувилль высказывалась на эту тему весьма решительно.

– Вы хотите сказать, что она серьезно допускает такую возможность?

– По-моему, да.

– Мы не можем терять время на подобные глупости.

– Я склонен прислушаться к ее доводам.

– Значит, вы сами лишились способности рассуждать. Даже если она бьет без промаха… допустим. Она, видимо, не понимает, что стрелять зверушек или птичек на берегу Золотой Мандиджуур - совсем не то же самое, что стрелять в человека, который, кстати, может и сам ответить выстрелом. Супруга Зувилля не дура - она должна осознавать, что женщины, даже современного, мужественного типа, просто не годятся для боевых действий. А если нет, придется вам ей это объяснить.