Если не считать необычной формы черепа, их тела казались вполне человеческими. Но разве человеческий младенец способен ползать, едва появившись на свет? Разве у человеческих младенцев на руках не пальцы, а щупальца, которые на глазах превращаются в сияющие лучи? И кто и когда видел младенцев со сверкающими глазами и зубами - полным ртом ровных молочных зубов - горящими собственным неземным светом?

Младенцы захныкали. Слабые детские голоса оказались странно гулкими, уже теперь напоминающими металлический звон голоса КриНаида.

Должно быть, и КриНаид ощущал это родство, потому что его руки со странной нежностью подняли первого вымазанного кровью хнычущего ребенка из мокрого гнезда.

Громада, таившаяся в тени за колоннами, шевельнулась. Ее движение воспринималось как колебание самого пространства, как дрожание луча зыбкого света. Словно откликнувшись на это движение, сияние, окружающее помост, усилилось, и снова глазам стало больно глядеть на него. Под веками выступили слезы, но на этот раз Ренилл не отвел взгляда. Все ярче и ярче, ослепительно ярко. Свечение тела младенца потерялось в этом сиянии. Тельце казалось почти прозрачным, просвечиваемое насквозь пылающими лучами.

Еще мгновение, и наваждение стало явью. Сквозь кожу просвечивали кости, виднелись живые органы, вены и артерии, сложный крошечный мозг. Свет шел изнутри, и сияние бьющегося сердечка и совершенного мозга превзошло сияние окружающего тумана. Сердце и мозг горели маленькими солнцами.

Еще ярче, невыносимо ярко… Смертная плоть не может вынести такого.

Не вынесла.

Двойной сполох - в сердце и в мозгу - взорвал маленькое тело. Фонтаном брызнула кровь. Клочки плоти разлетелись в стороны, ударившись в золотую маску КриНаида. Не успели капли упасть на землю, как создание, поджидавшее за колоннами, придвинулось к самой границе своего темного убежища.

Сияние озарило останки младенца, зажгло их, вознесло в воздух и поглотило. От плоти не осталось и следа. Только растерзанный труп матери на алтаре напоминал о существовании младенца.

Ренилл заметил, что дышит со всхлипом. Тело покрывал холодный нот, в горле стоял тяжелый ком. Пригнув голову, он глубоко втянул в себя воздух. Дурнота чуть отступила, и он поднял взгляд как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать гибель второго младенца. Голоса Сынов, окружавших его, взлетели в священном восторге, а Первый Жрец застыл на помосте, раскинув руки и словно вбирая в себя звук. Таившийся за колоннами колыхался, упиваясь сиянием.

Что это, воспаленная фантазия - или то создание в самом деле разрасталось, набирало силу?

Непонятно. Ренилл не мог об этом думать. Шум и страстный восторг толпы подавляли разум. Всем правило безумие, и Ренилла тоже захлестнула его волна.

Наконец припадок миновал. Он снова стал собой, хотя все еще не мог думать ясно.

Оно и к лучшему. Лучше не думать о том, что видел.

Так просто - не думать. Так легко проникнуться бушующим вокруг общим безумием и слиться… с чем?

Что тогда?

Совершенство.

Неземной голос КриНаида прозвучал в его ушах, достигнув самых темных закоулков разума.

Единство. Полнота. Совершенство.

Чушь, беззвучно ответил Ренилл, с трудом собирая мысли.

Цель, общность, надежда.

– Ложь!
– На этот раз он, в полном замешательстве, заговорил вслух, на вонарском. Но его шепота, конечно же, никто не услышал в окружающем гаме. Никто?

Ощутимая сила пронзила воздух. Ренилл без тени сомнения знал, что она исходит от притаившегося в тени создания, которое ужасало и притягивало его. Эта сила обжигала мозг и нервы, связывая его со всеми остальными: с Источником, с Сынами, с КриНаидом…

И наоборот.

Ренилл мгновенно понял, что узнан; ощутил, как давит на его разум чужое неотвязное внимание. Словно он стоял, выхваченный из общего числа мощным лучом - нагой под пронизывающим, беспощадным взглядом.

Взбудораженное воображение. Его не могли опознать!

КриНаид шагнул к краю возвышения. Пульсирующий свет множества талисманов Ирруле отражался на поверхности его золотой маски. Сияющие клинки срывали покровы с сердца и разума.

Смешная мысль!

– Среди нас чужой, - в голосе первого жреца звучала пугающая доброта.
– Давайте поприветствуем его.

Ренилл не двинулся с места, не поднялся с колен. Он ведь невидим, затерянный среди толпы жрецов, во всем подобный им!

– Встретим его как друга.

Отверстия золотой маски нацелены прямо ему в лицо. Ренилл как зачарованный уставился в них. Взгляд, сияющий из пустых глазниц, пронизывал мозг. Под черепом прошла горячая волна.

В рядах Верных возникло замешательство. Пока еще никто из них не сумел опознать чужака. Ренилл почти не замечал Сынов. Он был один на один с КриНаидом и с тем, за колоннами, в темной пустой и незнакомой вселенной.