И это скоро предстояло узнать нашим врагам, считающим себя неуязвимыми.

Капитан Джемисон сосредоточенно колдовал над пультом, и желтые индикаторные лампочки мигали и гасли, уступая место зеленым. Взгляд Джемисона в привычной последовательности пробегал по индикаторам заряда батареи, частоты излучения антенны, выходной мощности и ориентации. Часы, расположенные рядом с красной пусковой кнопкой, отсчитывали последние минуты перед выходом в заданную точку.

Полковник Питерс сидел в соседнем кресле, пристегнутый ремнями, и мусолил во рту нераскуренную сигару. Он был доволен. Установка "Медуза" работала отлично, что подтверждалось абсолютным молчанием в советских газетах -- русские тщательно соблюдали секретность. Те из засланных агентов, что были в состоянии проспаться и послать в центр донесения, тоже сообщали о поразительной эффективности действия с-лучей. Так, по крайней мере, сообщило ему командование в секретной шифровке. Но ни Питерс, ни шефы агентурной разведки не знали, что вокруг Москвы создана надежная сеть генераторов противолучей, которая полностью нейтрализует действие вредного излучения, а агенты давно сидят в кабинетах Комитета госбезопасности, где после краткого, но эффективного воздействия лучей бодрости, взахлеб выдают начальство и сообщников, путаясь в слезах и соплях. Что же касается донесений, то их, за всех пойманных агентов сразу, сочинял лейтенант-практикант, осваивающий азы своей профессии.

Никто на борту "Лаки стар" не подозревал, что на них уже нацелена антенна мощного излучателя лучей бодрости, и поэтому когда полковник Питерс в расчетный момент нажал красную кнопку на панели "Медузы", он сначала не понял, откуда на него нахлынула такая невероятная бодрость. Капитан Джемисон тоже вдруг засуетился, отстегнулся от кресла и принялся взволнованно летать по кабине, насвистывая "Красотку с Бродвея". Он метался от иллюминатора к иллюминатору, нажимал какие-то кнопки, крутил рукоятки, включал и выключал освещение, и, казалось, был охвачен лихорадочной жаждой деятельности. Полковник с удивлением почувствовал, что и ему невероятно хочется что-то крутить, нажимать, делать, но суетливые движения Джемисона мешали ему сосредоточиться.

– - Сядь на место, Джефф,-- рявкнул полковник.

– - Заткнитесь, сэр, и не мешайте мне работать,-- огрызнулся капитан, хватаясь за рычаги ориентации и самозабвенно ими орудуя.

Полковник озверел от ярости. Какой-то капитанишка приказывает ему заткнуться! Ищущие дела руки сами нашарили в кобуре пистолет. Джемисон заметил быстрое движение полковника и метнулся в сторону, одновременно выхватывая оружие.

Через минуту в боевой рубке "Лаки стар" среди осколков разбитых приборов парили в невесомости два трупа. И некому было слышать, как через пробитые пулями отверстия в корпусе со свистом выходит воздух, а заполняющий кабину вакуум заглушает доносящиеся из динамика отчаянные запросы наземного пункта управления.

В тот же день академик Богатырев покинул подземную лабораторию и снова перебрался в свой московский кабинет. Опасность миновала.

Двое мужчин почти бесшумно выросли у проходной института.

– - Извините, академик Богатырев у себя?-- спросил один из них у Кузьмича, сжимая в левой руке небольшой чемоданчик.

– - А где ж ему быть?-- Вахтер взглянул на пришедших, и они воровато отвели глаза. Смутное подозрение мелькнуло в голове старого буденновца.-- А вы кто будете?

– - Мы из министерства. По срочному делу.

Первый незнакомец держался уверенно, и Кузьмичу не оставалось ничего другого, как кивнуть:

– - Проходите, товарищи.

Однако неясное беспокойство не оставляло вахтера. "Надо будет проследить,"-- подумал он.

Мужчины быстро проскочили мимо него.

Не подвела интуиция старого кавалериста -- не из министерства были эти посетители. Джон Ланкастер и Иван Заклинкин шли выполнять приказ большого босса -- убить Михаила Андреевича и заложить в его кабинете атомную бомбу с часовым механизмом. В очередной раз проигрывая войну, ее зачинщики теперь стремились отомстить тем, кто сорвал их коварные планы, одним ударом лишить нашу страну ее лучших ученых кадров.

Вот уже наймиты буржуазии стучат в дверь Михаила Андреевича. Дверь не закрыта.

– - Прошу войти,-- говорит Михаил Андреевич, не поднимая головы.-- Прошу садиться. Чем могу быть полезен?-- продолжает академик, глядя на двоих, стоящих у двери.

Ни тот, что ниже ростом и старше, ни другой, молодой, ему не знакомы. Вид у обоих напряженный. "Наверное, изобретатели",-думает Богатырев. Здесь изобретатели нередкие гости.

– - Прошу садиться!

Первый сел в кресло напротив стола. Второй прикрыл дверь. Первый начал говорить -- очень вежливо, любезно улыбаясь:

– - Многоуважаемый господин профессор. Я буду очень и очень краток. Я уполномочен просить вас немедленно выехать в Соединенные Штаты. Только у нас ваши знания будут оценены по достоинству. Вы заработаете миллионы в полноценной валюте. И я вынужден сказать, что... у вас нет выбора.

Продолжая любезно улыбаться, посетитель показал Михаилу Андреевичу большой пистолет.

Вежливо, не повышая голоса, Богатырев ответил:

– - Сожалею, но вам нужен психиатр. Прошу меня извинить -психиатрия не моя специальность.