Вскоре она повернулась лицом к Меньшову. В полутьме все-таки можно было различить какое-то неестественное движение ее бровей и губ. Светлана подбирала слова, и дело не ладилось.

– - Ты знаешь, у меня так болит голова. Сил нет. Давай побыстрее.

– - У меня есть отличные таблетки...

Она раздраженно перебила:

– - Нет. Просто давай побыстрее!

Давно ему никто не делал так больно.

– - Света, солнышко, я так не умею. Прости меня пожалуйста, у меня не получится.

– - Ты что же, не хочешь меня? Ты разлюбил меня?

– - Нет, просто...

– - Ты не хочешь меня! Кого ты себе нашел? Ты!
– - Она дала ему пощечину.

Медведь никогда ни от кого не терпел физической агрессии. Не то что удара, а тычка под ребра, даже дружеского похлопывания по плечу не стерпел бы, нагнал бы страху. Он со времен армейского двухлетия ненавидел людей, которые не умеют контролировать собственные руки. Это такой пунктик у него: воспитывать идиотов, как правильно держать руки в карманах. Она ведь знает. Она все это прекрасно знает. Что ж она делает... Меньшов стал подыматься с явным намерением одеться и закрыть постельную тему. Он не может ответить ей и не знает, куда деть гнев.

Она схватила Медведя за плечо. В пальцах нет настоящей хватки. Его остановили не ее пальцы, а ее слова:

– - Иди ко мне. Иди же. Я, я, я хочу тебя! Давай же, наконец, -- это было совсем не то, что Меньшов хотел услышать, но тон все-таки переменился. У него получилось доказать себе, будто у женщин такими бывают извинения. Конечно же, Медведь не стал сопротивляться. Светлана всегда умела усмирять его.

...все-таки она стала чуть холодновата.

Меньшов принес ей на разделочной доске чашку кофе со взбитыми сливками и белый пористый шоколад: девочка так любит белый шоколад!

– - Давно бы завел поднос. Впрочем, хорошо уже то, что ты принес все это в комнату. Ты... ты такой грузный, такой большой, мне часто кажется: вот-вот снесешь какую-нибудь полку... или посуду - вдребезги.

"Не грузный, а громозкий" - мысленно защитился Медведь.

– - Ты сегодня совсем неплох, но на ночь я не останусь.

Меньшов загрустил. Он купил дорогого вина. Отличное французское вино. Так и сказал ей.

– - За вино спасибо, я могу взять его с собой. Не огорчайся, милый мой медведь. Мы ведь еще встретимся, я ведь еще приду к тебе. А сейчас у меня есть дело. Послушай, ведь завтра ты защищаешь какой-то мясокомбинат против оптовой фирмы "Москва-контракт" из Мытищ. За них выйдет Жеребец.

– - Порядочный умелец. Я как-то наблюдал его. Очень порядочный. В негласном рейтинге Гильдии он под одиннадцатым номером.

– - Но ты-то под четвертым. И он боится тебя. Знает мясницкую твою манеру. Медведь, он предлагает разойтись по-хорошему. Оптовики проиграют дело, но ты только мазнешь его по левой руке.

– - Что ж он сам не подошел? Мы с ним оба с первого года, ветераны, он ведь знает меня. И телефон мой тоже знает...

– - Я понятия не имею. Может, стесняется. Ведь такое дело...

– - Какое - такое?
– - Меньшов не ангел Господень, приходилось и ему руки-ноги подставлять. Несколько раз Медведь договаривался со Светланой: Гильдия устроит так, что их наймут тяжущиеся стороны, он ей по мелочи проиграет, гонорар пополам. Поговаривают, будто кто-то позволяет себе смеяться: девка Медведю руки кровянит, ослаб Медведь. А ему для нее не жалко. Пускай растет. Да и деньги на государственной службе не те. Даровой поединщик от государства за бой получает четыреста рублей. Проиграл ли он, выиграл ли, все едино. Распишись за четыре сотни целковых и гуляй. Ну а если нанял фирмач у Гильдии знакомого бойца, можно и договориться... Лучше, конечно, положить его, но ведь всегда риск. Да и за копейки. Одна забота: с каких пор девочка играет роль его импрессарио? Как она внушила Жеребцу, что теперь ведет медведевы дела?

– - Тонкое дело. Неудобно ему. Руку даст тебе за десять процентов с гонорара. Пять мне. За посредничество.

Меньшов молчит. Он может разделать Жеребца под орех. И Жеребец это знает, хотя и сам не промах. Побаивается, видно. Возраст у него подходит. Сорок два, уже не тот Жеребец. А Медведю двадцать восемь, он на подъеме. Он бы дал Жеребцу пять процентов из уважения, тот остался бы доволен. Девочка загибает.

– - Ты почему замолк? Не нравится? Но пойми и меня: я уже договорилась, что обо мне станут думать? Все сочтут, что я не деловой человек. Что я какая-то нашлепка при Медведе...

– - Ну что ты, моя любимая.

– - А что? Ведь ты сам меня подставляешь. В какое положение ты меня ставишь, я взрослый человек! Чего будет стоить мое слово? Так нет? Тогда отстань от меня! Никогда не просила помощи в делах. Разок, всего разок попросила, так и в этой малости ты не желаешь мне помочь!

– - Хорошо. Будь по твоему, -- видит Бог, Медведь не хотел мешать их любовь с такой грошовой корыстью, но... ладно. Пусть. Взрослый человек. Она на четыре года старше. Она, его девочка, умеет устраивать дела. Видимо, он просто чего-то не понимает.