– Извините, у нас серьезный разговор, – главный произнес это так, что мужчина, взяв свои бумаги со стола, тут же удалился, даже не поинтересовавшись, стоит ли ждать. – Ты что, забеременела, что с таким лицом ко мне в кабинет входишь?

– Если бы! Не с моим счастьем! Моя удача в другом. Магнитофон работает?

– Конечно.

Белкина подошла к магнитофону, включила телевизор и запустила кассету. Сама стала, спиной прижав дверь.

– Что это?

– То, что вы заказывали, – наша русская порнуха, «Любить по-русски-3» называется. Смотрите внимательно. Очки у главного сползли к кончику носа, он их поправил. Смотрел внимательно, лицо покрылось темными пятнами, стекла запотели, дыхание стало частым, прерывистым. Главный закинул ногу за ногу.

Белкина резко выключила телевизор. Якубовский даже вздрогнул.

– А теперь смотрите сюда, – Белкина, абсолютно не обращая внимание на бумаги, лежавшие на столе у главного, плюхнула сверху папку, эффектно развязала тесемочки – так, словно развязывала купальник. – Узнаете?

Главный заморгал:

– Фу ты! – с облегчением выдохнул он. Белкина абсолютно не ожидала такой реакции.

– Вы чего?

– Я-то смотрю в телевизор и все думаю, где я этих девочек видел? Уж больно лица знакомые…

– Что, с малолетками балуетесь?

– Нет, – решительно произнес главный, – меня и на жену-то не хватает.

– Возьмем на заметку и напомним, – не упустила случая использовать ситуацию Белкина.

– Все, я понял, Варвара, – главный задумался. – Я просил тебя не сенсацию сварганить, а аналитическую статью.

Варвара развела руками.

– Такой уж у меня талант, нюх на сенсации.

– Меня не интересует, где ты взяла эту кассету, кто тебя навел на нее, но я понимаю, работу ты проделала огромную.

Белкина скромно промолчала, но лицо сделала такое, будто это ей стоило не только больших усилий, но и больших денег.

– Писать? Главный кивнул.

– Все бы ничего, – тихо произнес он, – но есть такое правило: о мертвых либо хорошо, либо ничего.

– Можно фамилии изменить, – сперва сказала Белкина, но тут же поняла, что это полная глупость и бомбы из такого материала не получится. Вся его сила была в том, что люди были реальные и доказательства их смерти тоже реальные.

– Так… – главный прикрыл глаза. – Пиши, Белкина, пиши как можно быстрее, чтобы мы успели сдать это в номер до завтрашнего обеда.

– До четырех часов.

– Тогда я не успею вычитать.

– Вы мне не доверяете?

– Я хочу прочитать это сам. Пиши, Белкина, но я еще уточню, посоветуюсь с юристами, как быть с фамилиями. Родители могут подать в суд, нужно найти хорошее юридическое обоснование.

– Какое обоснование?! – всплеснула руками Белкина. – Что, первый суд в нашей жизни?

– Ты сама на суды не ходишь, зато наш юрист оттуда из-за тебя не вылезает.

– Это уж кто на что учился, – махнула рукой Белкина. – Я специалист по изготовлению сенсаций.

– Запускайся, а я поеду уточню, – главный завладел кассетой и папкой с фотографиями. – Ты где писать будешь?

– Конечно дома, у вас тут не сосредоточишься.

– Не у вас, – поднял указательный палец Яков Павлович, – а у нас. Мы – одна семья.

Варвара пулей вылетела от главного и заскочила в большую комнату, где располагалась редакция. Если человек хоть день не появлялся в газете, то его всегда забрасывают множеством вопросов. Но Белкина, предвидя подобное, тут же замахала на коллег руками.

– Все тихо! Я для вас умерла, исчезла до завтрашнего полудня.

– У тебя свадьба или первая брачная ночь?

– Если бы! У меня сенсация.

– Что стряслось?

– Завтра узнаете. Я работаю, – и Варвара, прихватив бумаги из стола, покинула редакцию.

Сотрудники переглянулись:

– Номер же практически сверстан, статья Белкиной уже стоит на полосе.

– Значит, новость сногсшибательная, если Варвара готова пожертвовать готовым материалом. Видела, как у нее глаза горят, словно миллионера сняла?

– Нет, сильнее – будто сотку на асфальте подобрала. Белкина хоть и знала, что ей сейчас в редакции перемывают косточки, но чувствовала себя выше любых пересудов и дрязг.

– Домой, – бросила она, садясь в машину к Муму.

– Утрясла?

– Смотри, – Варвара указала на главного редактора, который с портфелем в руках выскочил на крыльцо и начал озираться, словно за ним гналась свора одичавших собак и он не знал, в какую сторону броситься. – Поехали, а то еще на хвост сядет, – Варвара сделала вид, что не видит главного, хотя на самом деле в зеркальце любовалась смятением собственного шефа. – До завтрашнего обеда я должна выдать десять страниц, – вздохнула Варвара и в приливе нежности поцеловала Доронина в щеку.