– Вы-то что здесь делаете? – поинтересовался Муму.

– По делу приехал, – Терехов выглядел мрачным и озабоченным. Встречи с Муму не сулили ничего хорошего, раньше после них возникали одни проблемы. – Ты не знаешь, где Белкина? – напрямую спросил полковник, будучи уверенным, что Муму уже в курсе случившегося.

– Дома, наверное, – пожал плечами Сергей и тут же сопоставил виденное с тем, что знал. – С ней что-нибудь случилось?

– Хреновые дела, – все еще подозревая Дорогина в неискренности, сказал полковник и отвел его в сторону. – Ты в самом деле не знаешь или притворяешься?

– Что с ней случилось?

На этот раз полковник поверил Дорогину.

Тот объяснил:

– Я у нее в последние дни – вроде шофера. У них то ли руку редакционный водила сломал, то ли ногу.

– Похитили Белкину, – не очень уверенно сказал Терехов.

– Не понял… Кто?

– «Новый русский порядок», – загадочно произнес Терехов и ждал объяснений от Дорогина. Тот ровным Счетом ничего не понял.

– Какой порядок? Какой он, на хрен, русский?

И тогда полковник быстро объяснил, что его привело сюда:

– Ночью по телефону доверия МВД позвонили и представились «Русским новым порядком». Потребовали отпустить недавно задержанного террориста Ивана Черкизяна, пытавшегося петардами подорвать памятник Петру Первому, обменять на журналистку Белкину, которую его друзья похитили прямо из квартиры.

– Кто такой Черкизян? Никогда не слышал, – сказал Дорогин.

– Псих один, причем конченый. Эксперты, увидев его, даже вопросов не задают. Говорят, он стопроцентный шизофреник, обуреваемый манией величия. Поскольку он все-таки пытался подорвать памятник и раньше на учете нигде не состоял, назначили повторную экспертизу.

– При чем здесь Белкина? – недоумевал Муму. – Не могли кого-нибудь другого украсть?

И тут Дорогин вспомнил, как Варвара ему вскользь рассказывала о террористе-придурке, о звонке, о жидо-масонском заговоре. Он хлопнул себя ладонью по лбу:

– Вспомнил кое-что! Говорила она мне, но и сама, кажется, значения этому не придавала.

– По-моему, Черкизян псих, и никакого «Нового русского порядка» не существует, – признался полковник Терехов. – Организация – миф, но, возможно, у него существует пара друзей, таких же придурков, как и он сам, которые украли Белкину. Что теперь делать, я даже не представляю, психа вычислить трудно.

– Что в квартире? – поинтересовался Муму.

– Компьютер разобран, к тому же знающим человеком. Вынули хард диск.

– Белкина не такая уж простая баба, чтобы ее можно было украсть. Ее обмануть тяжело, она людей насквозь видит, с этого и живет. Как ее украли?

– Прямо из квартиры. Завернули в ковер и унесли. Возможно, дали по голове чем-нибудь тяжелым.

– – Кто-нибудь видел? – спросил Муму.

– Никто. Мы уже всех соседей опросили, собачников, которые поздно собак выгуливают, тоже опросили. Никто ничего не видел.

– Человека, завернутого в ковер, в «Жигули» не затолкаешь. Наверное, большая машина была.

– Я тоже об этом думал, но никто ни маленьких, ни больших машин не видел. Все тихо прошло, никто в двери не ломился, никто не кричал, не звал на помощь, замок не ломали.

– В редакции уже знают?

– Знают. Даже по новостям передали. Эти психи-уроды и на телевидение позвонили, будто специально сами волну гонят.

– Значит, не такие они идиоты, – сказал Муму. – Что думаешь делать, полковник?

Тот потер висок антенной мобильного телефона:

– Я бы с радостью сумасшедшего Черкизяна на Белкину обменял, но это сложное дело, попробуй согласуй! Никто не разрешит опасного для общества психа выпускать, тем более у него сейчас кризис, обострение, раз решил памятники взрывать. Он пообещал, если его выпустят, все памятники работы Церетели в Москве взорвать.

– Да, – проговорил Муму, – сложный случай. Ему сказали, что дружки объявились?

– Нет конечно. На сколько вы договаривались? – Терехов предложил Дорогину сигарету, но тот отказался.

– На двенадцать, – сказал Сергей, – стараюсь не опаздывать.

– Потом куда собирались ехать?

– В редакцию, наверное. Она не сказала. Она над статьей о порнографии работала, вроде сегодня должна была сдавать.

– О порнографии, говоришь? Интересная тема, я бы много чего мог ей рассказать.

– Можете сказать, какое отношение порнография имеет к «Новому русскому порядку»?

– Абсолютно никакого, – Терехов пожал плечами, бросил сигарету, растоптал.

Из-за угла к Терехову поспешил мужчина: