Дома она в считанные минуты нашла всю нужную информацию. Она узнала, что Надежда Любимова поменяла фамилию и теперь стала Лебедевой (вот как, подумала она, кому и мечтать не приходится о замужестве, а кто и два раза умудряется замуж выскочить). Лана узнала новые адреса Лебедевой, Вересовой и Сергеевой. Маргариту Зеленцову она отложила напоследок. Во-первых, та жила не в Петербурге, а в Луге, но, конечно, это было не главным — не так уж Луга далеко. Главным было то, что Лана была уверена: Зеленцова — ее настоящая мать, и не могла разобраться в сложной гамме своих чувств. В общем, она отложила этот сложный вопрос на потом, она поступила так, как раньше на работе, — сосредоточилась на сегодняшнем неотложном деле, а остальные отложила, чтобы не разбрасываться.

В этот вечер ее побеспокоил телефонный звонок. Обычно в последнее время ей никто не звонил — подруг у нее не было, а все деловые знакомые мигом прознали про ее неприятности и теперь старались держаться от нее подальше.

Звонил ее бывший шеф Кондрата Беспрозванный. Звонил сам, никому не поручая. Очевидно, он решил, что так будет страшнее.

— Как живешь, Лана? Ты не забыла?

— Забудешь тут, как же! Но срок еще не истек.

— Верно, я так звоню, на всякий случай, лишний раз напомнить не помешает. Помни, Лана, помни про зону, я ведь как сказал, так и сделаю.

У Ланы от звука его голоса опять замерло сердце и волосы зашевелились, она прижала трубку к уху и долго сидела так, даже когда в трубке уже раздавались короткие гудки. Этот звонок надолго выбил ее из колеи, но к утру она успокоилась и решила начать с Надежды Лебедевой.

Снова превратившись в подростка, она проследила за ней, присмотрелась к ее привычкам, к распорядку ее дня. Когда Надежда уехала на дачу к матери, Лана хотела повторить схему убийства Клавдии Туркиной, но Надежда ехала на вокзал вместе с мужем. Продолжая за ней следить, Лана увидела, как Надежда купила билет до очень отдаленной станции, куда ходило по осеннему времени мало поездов. Лана шла в толпе за ними и услышала, как Надежда ласково простилась с мужем и сказала, что вернется завтра вечером. Лане стало лень тащиться в холодной электричке в такую даль, она решила лучше завтра покараулить Лебедеву в подъезде, как Любу Артемьеву. Тогда все прошло как по маслу, и в этот раз она тоже не будет ничего менять.

На следующий день в нужное время Лана уже ждала в подъезде. Там было темно, что было Лане скорее на руку. Она устроилась у окна на втором этаже, отсюда хорошо просматривалась дорожка к парадной, по которой пойдет Надежда Лебедева. Ждать пришлось довольно долго. От волнения на лбу у Ланы выступила испарина. Лана протерла лоб ароматизированной бумажной салфеткой и, привычным движением сложив салфетку несколько раз, отбросила ее.

Вот из-за угла дома показалась Лебедева. Она медленно шла, с трудом таща тяжеленную огромную сумку. Неожиданно Лана испытала к ней что-то вроде жалости: усталая немолодая женщина в старой, поношенной куртке, с тяжелой ношей… И это принято считать семейным счастьем? Может быть, судьба не так уж и обделила Лану?

Она взяла себя в руки — такие сомнения могли ее погубить — отступать было поздно. Лана достала все тот же гаечный ключ. Вот Надежда свернула на дорожку к дому, и Лана бросилась вниз, чтобы успеть раньше нее к лифту. У лифта была тьма-тьмущая — лампочку выбили. Входная дверь хлопнула, впустив еле различимую женскую фигуру. Женщина тяжелой неуверенной походкой приблизилась к лифту и нажала кнопку. Лана в последний момент решила не садиться с ней в лифт, она шагнула ближе и, вложив в удар всю свою силу, ударила разводным ключом тетку по затылку. Хотя капюшон должен был смягчить удар, но по страшному хрусту кости Лана поняла, что все кончено.

Подъехал лифт, двери его раскрылись, свет, хоть и слабый, на мгновение ослепил Лану, она схватила обмякшее тело под мышки и поспешно втащила его в кабину. Потом нажала кнопку верхнего, девятого, этажа и выскочила наружу. Выходя, она зачем-то оглянулась на свою жертву, и на лбу у нее опять выступила испарина: на грязном полу лифта лежала в странной и неудобной позе немолодая плохо одетая женщина, абсолютно незнакомая. Не Надежда Лебедева.

Времени на раздумья не оставалось, Лана спрятала гаечный ключ и выскочила из подъезда как ошпаренная. На улице она опомнилась и пошла к метро быстрым шагом, стараясь не бежать.

Дома она долго стояла под горячим душем и не могла согреться. Ее бил нервный озноб. Осечка! Она убила совершенно другую женщину. Что с ней творится? Ночью она не могла сомкнуть глаз. Что она делает? Она убивает людей уж вовсе непричастных. Что же она за чудовище? Но через минуту она вспомнила недавний разговор с Беспрозванным — и поднимающийся в душе животный страх убедил ее, что выхода у нее нет, а что пострадала какая-то случайная тетка — да черт с ней! Кому она нужна!

Но, однако, как же так могло получиться? Ведь она, Лана, точно видела, как Надежда свернула к дому, куда же она потом делась? И откуда взялась та, другая? Внутренний голос подсказывал Лане, что начались неудачи. Ей было страшно даже представить, что она опять пойдет в тот злополучный подъезд, поэтому Лана решила отложить Лебедеву до более удобного случая, а пока заняться Верой Вересовой.

Найдя ее дом, она обреченно присвистнула — такой от него веяло надежностью и безопасностью. Она не успела даже подойти к подъезду, как оттуда вышел, очевидно, увидев ее на видеокамере, здоровенный охранник, шагнул в ее сторону и сказал сквозь зубы скучным голосом:

— А ну, пацан, проваливай отсюда. Нечего тебе тут!

Нечего, так нечего. Лана отошла подальше, нашла удобный наблюдательный пункт и начала первую фазу операции — вычислила окна квартиры Вересовых. Потом стала ждать. Ждать она умела.