…Римма приехала вчера сама не своя и с порога заявила, что в соседней квартире совершено убийство. Она была так взволнована, так бледна, что Маша поверила и, не говоря ни слова дочери, мысленно уже собралась в Москву – она столько раз описывала сцены убийства, но в реальной жизни никогда не сталкивалась с этим, что ей захотелось быть как можно ближе к месту преступления…

Она очень любила свою дочь, но понимала, что между ними никогда не будет тех доверительных и нежных отношений, которые подразумевает эта крепкая родственная связь: Римма в последнее время стала видеть в ней, Маше, словно бы постороннюю женщину, которой деньги достаются легко и которая тратит их с завидным эгоизмом. Быть может, поэтому, чтобы как-то откупиться от дочери и хотя бы на время вернуть себе ее расположение, Маша купила ей машину и дала денег. Хотя и понимала, что это она, сама Маша, поступает безнравственно и что в таких случаях следует действовать совершенно иначе… Насильно мил не будешь, это же понятно. Римме грех жаловаться на свою мать. Все, что у нее есть, куплено на деньги матери. Но ей все равно мало, она постоянно раздражена, да и дело не в деньгах вовсе, а в муже, который отдаляется от Риммы и, скорее всего, завел себе любовницу…

Маша – невысокая хрупкая женщина, носившая джинсы, куртки, свитера, была очень легкой на подъем. Успокоив Римму и оставив ее на даче, она заверила дочь, что ей срочно надо навестить больную подругу в Москве. Маша села в машину и двинулась в путь. Всю дорогу, сосредоточенно глядя в мокрое стекло, она думала о том, как прекрасная супружеская пара, живущая в соседней квартире, могла дойти до того, чтобы, по словам Риммы, поливать друг друга грязными ругательствами. Оба – учителя, спокойные с виду люди, Борис Танечке руки целовал… Неужели все это показуха? И как же они должны были ненавидеть друг друга, чтобы дойти до такого?.. И еще эти выстрелы… Может, Римме это вообще все приснилось, ведь говорила же она, что прилегла на кровать отдохнуть, да и заснула…

Дорога казалась невыносимо долгой, а потом еще эти пробки, эти скопища грязных машин, за стеклами которых искаженные отчаянием и злобой лица людей, спешащих по своим делам.

Наконец она добралась до своего дома, вышла из машины и оглянулась. Все как обычно. Ни милицейских машин, ни толпы зевак, никого… Она вошла в подъезд и поднялась на свой этаж. С бьющимся сердцем (она отчего-то волновалась, предчувствуя что-то нехорошее) она остановилась перед соседской дверью и подняла руку, чтобы дотянуться до звонка. Но опустила ее. Не решилась. Позвонила аж с третьей попытки. И почти сразу же услышала знакомый голос, это была Татьяна, она спросила: кто там?

– Танечка, это я, Маша. У тебя свет есть?

Дверь распахнулась, и она увидела милое и приветливое лицо своей соседки.

– Свет? Да, есть…

– Римма приехала в Переделкино и сказала, что вчера света не было…

– Может, и выключали, да только нас дома не было, так что я ничего сказать не могу… Хорошо тебе, Маша, живешь за городом, дышишь свежим воздухом, в тишине… А я, вот представь, в школе… Знаешь, я стала так громко разговаривать… И чувствую, что мне начинает уже надоедать этот шум, что он действует мне на нервы… Да ты зайди, кофейку выпьем, поговорим…

– Спасибо, но мне сначала надо попасть к себе, проверить, может, что с проводкой…

Нет, с Таней вроде бы все в порядке. Разве что в спальне на полу лежит мертвый Борис…

Маша попрощалась с соседкой и открыла дверь своей квартиры. Ей всегда нравилось входить сюда. Здесь тихо и уютно. И эти растения… Римма молодец, что находит время ухаживать за ними. И вообще она молодец, везет целую семью, работает, а работа такая тяжелая, грязная…

Она обошла квартиру. Заглянула в спальню. Как так? Почему она не поняла сразу, что речь идет о другой квартире? Ведь эта стена отделяет квартиру, расположенную в соседнем подъезде. А она-то подумала в первую очередь о Танечке с Борисом. Вот глупости тоже. В другом подъезде и квартиры двухуровневые, там живут богатые люди, и все в основном молодые… Стоп. Она попыталась вспомнить, кто же именно живет через стенку… Девушка, очень симпатичная. Зовут ее Катя. Кажется, муж ее бросил… Или ту, другую девушку, с искривленным носом, бросил муж? Или они обе развелись? Все это она знала от дворничихи, неприятнейшей особы, собирающей сплетни по дворам и работающей на три или четыре ставки. Внешне приветливая и улыбающаяся, на самом деле она была на редкость злой теткой, отравившей, как все говорили, двух болонок своей соседки и находящей особую радость в том, чтобы сказать о ком-нибудь гадость. Она жила у своей сестры, в большой семье и, как поговаривали, потихоньку отбивала у нее мужа…

Маша спустилась во двор и вошла в другой подъезд. Поднялась, чтобы самой убедиться в том, что и в этой квартире, соседствующей с ее квартирой, все благополучно. Уже с более легким сердцем позвонила в дверь, вполне готовая к тому, чтобы объяснить свой визит: мне сказали, что вы продаете квартиру… Ничего особенного, безобидная ложь. Зато она успокоит и Римму, и себя насчет возможного убийства… А жаль, подумала она…

На ее звонки никто не ответил. И тогда она, действуя так, как действовали ее многочисленные персонажи, толкнула дверь… И дверь поддалась, открылась. Маша даже улыбнулась: ну надо же!..

А потом она вошла в квартиру, нащупала выключатель… Свет вспыхнул, и она закричала. Никогда в жизни она не видела сразу два трупа. Да еще и с простреленными головами…

Мама, поверь мне, сначала прозвучал один выстрел, а когда я заходила в лифт, я услышала, или мне это показалось, еще один… Не знаю почему, но мне стало страшно…

Римма, девочка моя, если бы ты только знала, как теперь страшно мне…

Она видела перед собой в холле два мертвых тела. С простреленными головами… Молодую женщину в зеленом джемпере… Глаза ее были открыты. И парня в домашней хлопковой куртке, пропитанной кровью…

Она снова закричала. Непроизвольно. Затем прижала ладони к запылавшим щекам и замотала головой. Вот она, естественная реакция на смерть. Так, значит, это они, эти люди оскорбляли друг друга. Римма была права, вероятно, оскорбления оказались смертельными для обоих. Но, если кто-то, пусть парень, выстрелил первым и убил девушку, то кто же убил его самого?

Так. Стоп. Если она сейчас вызовет милицию, то как объяснит свое появление здесь? Да очень просто. Заготовка-то была. Она слышала, что эту квартиру продают. Она позвонила в квартиру, на звонки не отвечали, вот она и толкнула дверь… Та открылась, и Маша увидела трупы… Она известная писательница, не подумают же на нее, в самом-то деле?! Гражданский, да и просто общечеловеческий долг ее вызвать милицию. Эта пара мертвых не должна оставаться в квартире, трупы начнут разлагаться…