– А я думала, что он у какой-то бабы… Целый день ругала его про себя… – всхлипывала Людмила, мечась по квартире, словно не зная, что надеть, чтобы отправиться в морг.

– Людмила, мы тогда пойдем… Ты знаешь, где нас искать, – сказала на прощанье Маша, и они с Диной вышли из квартиры. – Ну и денек, – вздохнула Маша, спускаясь по лестнице. – Похороны, потом еще эта ссора с Зубковой, а теперь – убийство мужа Людмилы… Так спать хочется!

Маша постелила чистую постель в спальне, на двуспальной кровати, на которой еще недавно спала ее сестра.

– Знаешь, я подумала, что нам с тобой вдвоем в одной постели будет не так страшно, как в разных комнатах… Ты как, не против?

Дина была не против. Вспомнила только, как провела две последние ночи в одной постели в Чагиным, сначала в «Отрадном», потом в гостинице «Словакия».

– Тебе пижаму дать?

– У меня есть, спасибо.

Они легли, укрылись теплым одеялом.

– Сейчас представлю себе, что сижу на облаке, которое будет медленно падать вниз… Или закружусь на облаке, но только небо будет звездным… Я всегда так делаю, чтобы поскорее уснуть, чтобы проснуться – и уже утро… – говорила сонным голосом Дина, а Маша представляла себе, что она точно так же разговаривала пять лет тому назад с Володей. Рассказывала ему о своих облаках и звездном ночном небе. Где он сейчас? В холодной камере? Носки у него теплые? Кажется, он был в свитере… А кто рядом с ним? Воры, убийцы, насильники? Отличная компания для ни в чем не повинного интеллигентного человека…

Дина только закрыла глаза, как уже наступило утро и кто-то настойчиво затрезвонил в дверь. Маша прямо в пижаме бросилась открывать, на ходу чертыхаясь.

– Татьяна? – услышала Дина ее недовольный, возмущенный голос. – И какая нелегкая принесла тебя в такую рань?

– Я пришла попросить прощения… – донеслось до Дины.

– Ладно, проходи…

За завтраком Татьяна, присмиревшая и какая-то бледная, словно смывшая с себя не только вчерашнюю косметику, но и недовольное выражение лица, несколько раз извинилась перед Машей, сказала, что вчера выпила лишнего, перенервничала. Денег, понятное дело, она не вернула и вообще о них ни разу не заикнулась. Ее визит сводился к одной-единственной просьбе: не продавать квартиру, а позволить ей хотя бы в течение года сдавать ее.

– Только полгода. А там видно будет, – строгим голосом ответила на ее просьбу Маша. Видимо, вчерашнее поведение алчной тетки оставило в ее душе глубокий след.

Татьяна молча кивнула головой – как будто у нее был выбор!

– А ты знаешь, кстати, – вспомнила Маша, подливая себе и Дине еще кофе, – у Людмилы-то муж умер…

– Как это?.. – не поняла Татьяна. – У какой Людмилы? У Григорьевой?

– Ну да! Мы вчера весь вечер вместе были, пили у нее. А потом мы с Диной вернулись сюда, и вот – не прошло и часа, как приехала Людмила. Пьяная, перепуганная, сказала, что либо она сходит с ума, либо ей действительно позвонили из милиции и сказали, что ее мужа нашли на складе на рынке, удушенным…

– Колю?! Ничего себе! Такой молодой, красивый мужик… Он же был много моложе Людки-то. Бабник, конечно, был, но разве при такой жене не загуляешь?

Тут Татьяна как-то странно посмотрела на Машу.

– Знаешь, мы же с ней встречались перед похоронами, она мне деньги предлагала, а я отказалась. Так вот…

– Татьяна, ты полегче на поворотах, – осадила тетку Маша, – я отлично знаю, сколько ты содрала с Людмилы.

– Неужели? Ладно, проехали… Я не о том. Когда мы с Людкой-то разговаривали, она сказала мне, что ее Коля спал с твоей сестрой. Алю убили, а его удушили… Вот и подумала… У Али Сторожев любовником был, его брат склад на рынке держит. Может, это он Николая-то и убил? А кому еще понадобилось бы его убивать? Приревновал, вот и убил…

– А ее тоже он убил? – усмехнулась Дина. – Или еще скажите – киллера нанял, который за ней в Москву поехал? А как же деньги? Думаете, деньги здесь ни при чем?

– Какие еще деньги? – Татьяна круто повернулась к ней, чуть не свернув себе шею.

Дина растерянно посмотрела на Машу, понимая, что проговорилась.

– Все это одни лишь предположения, – отмахнулась Маша, сворачивая опасный разговор. – Мы все равно ничего не знаем. Сделаем так. Я, когда определюсь с отъездом, позвоню, мы с тобой, Татьяна, встретимся, я передам ключи от этой квартиры, и ты сдавай ее в течение полугода, как и договорились. А там видно будет. Дина тоже уедет… Жаль, конечно, что пришлось встретиться по такому печальному поводу, но что делать…

Было понятно, что она выпроваживает Татьяну, но та, по-видимому, пока не собиралась уходить.

– Нет, конечно, я не следователь, но Дина правильно подняла вопрос о деньгах. Я тоже всегда предполагала, что у твоей сестры были деньги. Вы же сами видите, как она жила, во всем себе отказывала, значит, были у нее денежки, ну не могла она все прокурить и пропить… Думаю, она копила. Хотя Людмила говорила, что Аля выплачивала ей за машину, которую якобы разбила…

– Какую еще машину? – оживилась Дина, цеплявшаяся за любую деталь.

– Людкину, какую же еще… Но она могла и соврать. Она и еще о каких-то долгах Алевтининых говорила: мол, долгов у нее было полно, и она, Людка, всегда выручала ее. Но я что-то тоже в это не верю. Просто, когда мы говорили с ней о похоронах, я сказала: да, не скрою, считаю – Люда тоже должна участвовать и дать денег. Людка, зная, что ее все равно никто не проверит, и придумала про эти долги. Чтобы только денег мне на похороны не давать…

Дина почувствовала вдруг такое отвращение к этой женщине, что даже встала и открыла окно. Маша, вероятно понимая, что с ней происходит, все же решила прекратить этот разговор.